Обитель драконов

Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Обитель драконов > Записи друзей


Записи все / пользователей / сообществ
кратко / подробно
Позавчера — четверг, 16 августа 2018 г.
Тест: Давно не дети [сборник] Гензель и Гретель - Старшая сестра... ТвОЯ бЕсТиЯ 23:25:38
­Тест: Давно не дети [сборник]
Гензель и Гретель


- Старшая сестра, потри мне спинку!
Донёсшийся из ванны тонкий, детский голос заставил лопнуть тишину, как мыльный пузырь, в спальне, где ты сейчас расправляла кровать для Гензеля. Услышав его просьбу, ты застыла; он снова ищет повод, чтобы остаться с тобой наедине. Они с сестрой не знают, что такое личное пространство, и постоянно ищут тактильный контакт, к которому их приучили почти с самого рождения, как они попали к мерзавцам, что заставили сниматься их в порнографических фильмах. С тех самых пор Гензель и Гретель не видели разницы между правильным и неправильным; впрочем, они даже не задумывались о морали - никто не учил их этому. Они делали всё, что вздумается их испорченным душам, погрязших в похоти, разврате и убийствах. Последнее просто являлось криком души. Они говорили с равнодушием, что убивают по личной прихоти, но ты, прослушивая раз за разом их рассказ о прошлой жизни, увенченной унижениями, понимала, что ими движет мелочное желание отомстить. Гензель делит мир на добро и зло, считает жизнь шахматами, где они с сетрой - белые равноправленные король и королева, а все остальные - чёрные, жалкие пешки, чьё существование ошибочно, поэтому он, как вестник смерти, должен заковать этих чистокровных дураков в гроб.
Рок считал, что искалеченные души детей ещё можно залатать, и ты, одержимая состраданием к ним, поддерживала его идею, вопреки гнусавым упрёкам Реви. Когд Гензель с какой-то светлой печалью сказал, что ты отличаешься от других людей, в тебе поселилась нерушимая надежда, что ты сможешь развеять их темноту собственным светом. Всё будет не сразу: подобно свече, которая освечивает лишь часть закаулков, ты будешь набирать обороты и превращаться в полноценное пламя с позволения их доверия, и поможешь найти им в бездонном мраке праведный путь.
Неспешно заходишь в ванную комнату, тихо, но достаточно для обозначения своего присутствия отворяешь чуть скрипучую дверь, заметив, что к брату, который играл с пушистыми пузырьками, присоединилась и сестра. Гретель спокойно тёрла пальцами своё хрупкое, но весьмо сформированное тело, соблазнительно проводя влажными ладонями по поблёскивающим в тусклом свете ламп маленьким грудям. Они совершенно не стеснялись друг друг: видеть сестру обнажённой, обнимать её, целовать - это истина для Гензеля, потому что они неделимы, они одно целое и в том, что им недостаточно обычных разговоров, было естественно, как испытывать чувство голода или любить родных.
- Мы ждали тебя, старшая сестра, - сладкоголосо проговаривает Гензель, прижимаясь грудью к бортику ванны, и заманивает тебя лихорадочным блеском в зрачках; он жаждет твоего внимания и, ты не сомневалась, он бы с радостью вцепился своими цепкими, тонкими пальцами в твоё запястье и затянул в ванну, не смущаясь стеснённого пространства. Гензель и Гретель не знали неудобств, потому что они всегда спят вместе и теснота для них - это способ расслабиться после тяжёлого рабочего дня.
Девочка, растягиваясь в зовующей улыбке в такт с братом, тоже безмолвно приглашает тебя поскорее оказаться непозволительно близко к ним. Они не любят находиться на расстояние от человека, они не привыкли к такому. Ты послушно делаешь несколько шагов в их сторону, присаживаешь на колени возле Гензеля, выжидающе поглядывающего на тебя из-под полуприкрытых век, берёшь губку, напоминающую по цвету ржавчину, и подносишь её к спине мальчика. Даже не видя его лица, чувствуешь, что он удовлетворённо улыбается, когда ты ласково и осторожно обводишь контуры его позвоночника, скользя до крестца. Делаешь несколько круговых движений, распространяя пену на грязных участках кожи - они вернулись с сестрой после миссии, в очередной раз разукрасив холст своей жизни алыми красками трупов, и ты убеждаешься в этом, когда замечаешь в углу прохладной комнаты перепачканный кровью топор. Не успеваешь ты отстраниться, объявляя об окончании своей миссии, как Гензель быстро разворачивается и хватает тебя за ладонь, любовно переплетая свои пальцы с твоими, стискивая их так крепко, что у тебя бы не хватило сил одёрнуть руку.
- Старшая сестра, присоединяйся к нам, - влюблённо проговаривает мальчик, туже стискивая твою конечность, и тянет её вниз, окуная в мутную воду, где кое-где уже виднелись просветы. - Мы тоже поможем помыться тебе.
- Нет, это неправильно, - отнекиваешься ты, забирая свою руку обратно, при этом ощущая, как тебя преследует ужасное чувство вины без вины. Потому что Гензель и Гретель, искушённые в пороках, не видят ничего страшного в том, если ты потеснишь их, сидешь между ними и позволишь их рукам изучающе скользить по твоему телу. А твой отказ звучал как какой-то смертельный приговор. - Я уже закончила.
Собираешься удалиться с бешеным стуком пульса и сердца, как юноша снова сковывает твоё запястье в плен, вынуждая остолбенеть и обернуться.
- Старшая сестра, я хочу, чтобы ты прикоснулась и ко мне, - ласково просит Гретель, маня тебя указательным пальцем, на что тебе приходится обречённо вздохнуть и с разрешения Гензеля приблизиться к девочке; ты не могла отказать им, несмотря на их странные просьбы, ведь они нуждались в том, чтобы кто-то доказал им, что есть ещё добрые люди, способные подсобить им или подарить необходимую, материнскую нежность.
Гретель, лукаво ухмыляясь, раскрепощённо выпячивает вперёд хорошо виднеющуюся грудь. Сглатываешь ком, но всё же подчиняешься; ты ведь всего лишь потрёшь её губкой, ничего более. Ты никогда не вкладёшь в своё прикосновение развязность, свойственную их бывшим мучителям. Сжимаешь в кулаке мякий, как поролон, предмет, выжимая пену, пахнущую лавандой, и робко проводишь ею по выпуклостям девочки. Гретель запрокидывает в удовольствии голову, еле слышно и благодарно мурча, принимая обычное механическое движение как порочную ласку. Замечаешь, что её кожа покрывается мурашками, а почти незаметные волоски на высохших участках возбуждённо приподнимаются, как шерсть кошки во время испуга.
- Старшая сестра, тебя нравится грудь сестрёнки? - беззастенчиво интересуется Гензель, наблюдая с особым наслаждением за вашим взаимодействием.
- Ты можешь потрогать её руками, старшая сестра, ты достойна получить благодарность за свою доброту к нам, - шепчет, как благословение, Гретель, обхватывая ладони твою руку, когда ты отвлеклась {censored}, и силком уволокла её к предмету обсуждений.
Из её мокрой хватки твоя рука выскользнула также легко, как и влажное мыло, но и Гретель, и Гензель сопроводили твоё грубое действие разочарованными взглядами. Ты чувствовала себя ошпаренной, потому что пальцы, которые частично задели затвердевшие соски девочки, горели как в огне. Ты потёрла обожжённую конечность, уныло опустив взгляд и яростно стискивая зубы; почему же мир был так несправедлив по отношению к этим невинным детям, которые отныне не видели ничего зазорного в таких пошлостях? Плачущее по их заблудшим душам сердце терзала агония. Тебе было до боли обидно за них и, кажется, это страдание возымело физический отклик - тело начало покалывать острыми иглами. А дети, с досадой смотрящие на тебя, ничего не понимали, как последние глупые парнокопытные, наивно полагающие, что их не отправят на скотобойню.
- Так нельзя! - срываешься на крик, когда нервная почва становится рыхлой, и чувствуешь, как к глазам подступают предательские, горькие слёзы, омывающие каменеющую душу под тяжестью осознания происходящего.
- Почему? - озадаченно спрашивает Гретель, искренне не понимая, почему ты пытаешься оградиться от их пристального внимания.
- Мы ведь любим тебя, старшая сестра, - протяжно изрекает Гензель, делая свой голос тягучим, обволакивающим, прилагающим все усилия для твоего согласия позволить им показать, как они умеют любить.
- Вы не понимаете... - севшим голосом неразборчиво бормотала ты, потирая в сонливой манере красные глаза.
- Мы всё понимаем, - хором ответили дети, помешав тебе зайтись новыми рыданиями, пока горький комок рос в горле. - И мы хотим, чтобы наша старшая сестра познала нашу любовь.
Смахиваешь влажные дорожки с щёк, пытаясь настроить себя на мысли, что когда-нибудь тебе всё же удастся исправить их, поставить на верный путь. Помогаешь ребятам вылезти из остывшей воды, протираешь их полотенцами, усилием воли не обращая внимания на то, как они наслаждаются простыми механическими действиями с твоей стороны. За окном простиралась ночь, вступив в свои законные владения, поэтому ты укладываешь детей на кровать. Собираешься уходить, как Гензель хватает тебя за руку и притягивает к себе.
- Старшая сестра, можно поцеловать тебя?
- Это неправильно, - машинально отвечаешь ты, пытаясь отгородиться от ненормального желания мальчика, но его тонкие пальцы лишь продолжают надавливать на твою кожу.
- Нет, старшая сестра, всё хорошо. Мы ведь любим тебя, а ты - нас, значит, у нас всё правильно, - вторит брату Гретель, подползая ближе к краю кровати, вытягивая своё красивое и бледноватое, как у фарфоровой куклы, лицо навстречу тебе.
- Вы ещё маленькие... - начала оправдываться ты, но на твои раздвигающиеся губы тут же легли два пальца сестры и брата.
- Нет, старшая сестра, после того, что нам пришлось пережить, мы уже не являемся детьми, - без ярких эмоций, какие были уместны при душераздирающих воспоминаний, пояснил Гензель. А ты тем временем при одном малейшем упоминании начала проглатывать громадный комок из новых слёз.
- Тогда я сделаю всё, чтобы окунуть вас снова в детство! - всхлипнула ты, когда они убрали пальцы, и выдавила из себя нечто на подобие улыбки. - Вам понравится, я уверена!
- Мы верим тебе, старшая сестра, - с невероятно нежной улыбкой сказала Гретель, томно выдохнув.
- Но позволь нам для начала окунуть тебя в наш личный мир, который открыт только для тебя, - закончил за неё мальчик, преодолев между вами расстояние.
В твоём сознании происходило нечто неописуемое и не поддающееся логике. Эмоции сменяли друг друга с бешеной скоростью, но ты так и не сумела оттолкнуть от себя доверчиво тянущихся детей, которые творили вовсе не детские вещи. Глотая слёзы и позволяя Гензелю смывать часть их своим тёплым языком, ты дала им разрешение на всё: на бесстыдный поцелуй мальчика, который поражал тебя своими умениями, и на прикосновения Гретель к твоим бёдрам, чьи мягкие ладони скользили под юбку, не встречая преград. "Я обязательно помогу им исправиться!", - твёрдо размышляла ты про себя, всё-таки не сопротивляясь ласкам близнецов.


­­

http://phasetoleon.­beon.ru/0-1-moi-test­y.zhtml#e457 - мнение о тесте вы можете оставить здесь.
Пройти тест: http://beon.ru/test­s/1122-348.html
воскресенье, 12 августа 2018 г.
Тест: Решительность [сборник] Борис Эйрей Ветки старой рябины... ТвОЯ бЕсТиЯ 21:56:02
­Тест: Решительность [сборник]
Борис Эйрей


Ветки старой рябины, покачиваясь, то ложились на воду, то вновь появлялсь над ней, оставляя на зеркальной глади многочисленные круги. Ярко-медные пятна листвы на прозрачном полотне, как растерянные и одновременно пугливые бабочкиm танцевали в объятьях водной стихии, даря свою красоту миру Сердец. Вы с Борисом лежали под лесными деревьями; его макушка мирно покоилась на твоей груди, слушая быстрые стуки, а ты, уместив свободную руку под свою голову, разглядывала сквозь ажурный узор молодой листвы голубую высь. Другая рука медленно поглаживала кошачьи уши возлюбленного, пока пальцы не зацепились за золотистые кольца. Тогда ты благоговейно замерла, вспоминая о том, как в реальном мире влюблённые люди делают для друг друга татуировки со своим особым смыслом, который поймут только они. Должно быть, это очень приятно - смотреть на символ, обозначающий их чувства, притрагиваться к нему и твёрдо знать, что след никогда не исчезнет, а любовь, возможно, никогда не развалится благодаря этой связи. Борис, наверное, оценил, если бы ты сделала что-нибудь со своим телом ради него...

Представления об этом и мысли начали постепенно брать над тобой контроль, посылая импульсы в сознание, гласящие о блеске идеи. Странное ощущение разливалось в груди при фантазии о том, как он целует твоё будущее кольцо на коже, как любовно поглаживает его, смотря на тебя безгранично мечтательным и благодарным взглядом. Золотая щекотка между рёбер, пробуждённая под твоим воображением, терзала и не давала покоя. Теребя крайнее кольцо на его ухе, ты нерешительно спросила:

- Борис, а тебе было больно делать пирсинг?

- Мм? - Эйрей лениво приподнял будто бы потяжелевшую голову, приоткрыв только один глаз, и помотал головой, сдерживая себя от зевка. - Ты об этом? - вслушавшись в твой вопрос, уточнил он, пошевелив ушками. Ты привстала на локтях, чтобы кивнуть, как он сделал это быстрее тебя и, по-кошачьи вытянувшись, он с проснувшейся игривостью махнул малиновым хвостом, пушистый кончик которого прошёлся по твоей шее, вызвав приятные мурашки - особенно хорошенько пощекотал пирсинг в виде рыбного скелета. Ты чуть укоризненно посмотрела на ненаглядного, потирая ладонью чувствительную зону, на что он широко улыбнулся и покорно опустил хвост на землю, больше не дразня твою персону. - Совсем не больно! Всё равно что проникать в замок Сердец и получать от стражей, - беззаботно ответил он, на что получил твой угрюмый взгляд.

- Нашёл с чем сравнить! - недовольно фыркнула ты, довольно агрессивно реагируя на его пренебрежительное отношение к собственной жизни. - Если я узнаю, что ты и дальше туда ходишь, то я...

Осекаешься, не решаясь озвучить угрозу вслух, ибо ругаться в такой умиротворённый момент хотелось меньше всего. Справляешься с гневом, опуская в порыве эмоций поднятую руку, и с усталостью замечаешь, что Борис вовсе не испытал должный страх перед мраком, окружившим твою ауру, а, сидя по-турецки, с широко распахнутыми глазами ожидал, когда ты снова заговоришь.

- Нууу? Что ты сделаешь, (Твоё имя)? - в продолжении фразы он видел потребность, как в воздухе, ведь сидящая перед ним девушка уже давно стала его личным сортом зависимости.

- Ничего! - пробурчала ты, не желая идти у него на поводу, и скрестила руки на груди, обиженно надув губы.

- Но я ведь так хотел, чтобы ты накричала на меня! - раздасованно выдохнул кот, добавив с ноткой одержимости: - Ведь я люблю, когда ты ругаешься на меня. Знаешь, меня это очень даже заводит...

От уха до уха на его лице расплылась многозначительная улыбка, и молодой человек подполз к тебе, намереваясь успокоить свои бушующие гормоны. Отворачиваешь от него голову, хмурясь и сетуя вслух о том, что он мазохист. Но Эйрея совершенно не беспокоит твой неподходящий настрой; он и дальше идёт по лезвию ножа, касаясь кончиком носа основания твоей шеи, трётся о трахею, плавно поднимаясь выше и высовывает язык, собираясь оставить свой влажный след на твоей коже. Прекрасно изучив своего партнёра, вовремя отталкиваешь его, всё ещё упрямясь и проявляя стойкость характера. Борис озадаченно массирует макушку, терпеливо ожидая, когда ты придёшь в себя, а потом всё же решает задать интересующий его вопрос, когда страсть начинает постепенно утихать:

- А почему ты спросила об этом только сейчас?

- Потому что... - на мгновении смущаешься, не зная, как ему признаться и мучаясь над его будущей реакцией на это. - Хочу сама сделать пирсинг.

- Зачем? - удивлённо спрашивает Борис, по-птичьи склоняя голову набок.

- Нуу... Хочу, чтобы у нас были особенные отношения... - с трудом выдыхаешь ты, будто признаваясь ему в каком-то проступке. - Мне хочется, чтобы у нас было что-то, что могло бы символизировать наши чувства. Или... Это что-то вроде подарка для тебя. Просто я не знаю, как ещё объяснить это. Просто захотелось, чтобы и у меня тоже было хоть что-то от тебя, вот и всё.

Эйрей несколько секунд смотрит на тебя с изумлением, переваривая информацию, а затем и вовсе расплывается в счастливой улыбке, будто он выиграл лотерейный билет. К этому моменту твоя робость начала постепенно исчезать - значит, он одобрил затею.

- Раз ты делаешь это для меня, тогда я не против! - радостно объявляет кот, поднимая в знак восторга уши вверх. - Ах, (Твоё имя), я и не знал, что ты настолько любишь меня!

- Да-да, - смущённо отмахнулась ты от его серенад, желая поскорее перевести тему. - Где ты делал себе пирсинг?

- У старика Гоуленда.

- Тогда идём к нему! - решительно заявляешь ты, поднимаясь с шёлковой травы, и направляешься в сторону парка развлечений, игнорируя Бориса, который впал в оцепенение. - Пусть он тоже сделает мне.

- Подожди! - выкрикивает кот, догоняя тебя, и резко хватает твою персону за запястье, разворачивая к себе. Ошеломлённо смотришь ему в глаза, на что он хмуро выдаёт: - Я не позволю этому старику лапать тебя!

- Л-лапать...? - в ступоре произносишь ты, несколько раз похлопав ресницами. Не сразу находишь слова на его странное заявление. - Но он же только просунет мне кольцо и всё. Зачем ему вообще меня лапать? Он ведь знает, что мы с тобой встречаемся.

- Он будет притрагиваться к твоей коже! - продолжает напирать Борис, всё сильнее стискивая твою изрядно затёкшую конечность; стойко терпишь неосознанную пытку кота, сдерживая кривой оскал от боли. - А я не хочу, чтобы кто-то трогал мою собственность! Ты принадлежишь мне! Только я могу прикасаться к тебе! Так что я тебе и сделаю пирсинг!

- Ч-что?! - впадаешь в голый шок настолько, что находишь в себе силы отодрать руку из хватки, и отскакиваешь от разгневанного Бориса. - Ты вообще умеешь это делать?

- Не очень... - приглушённым тоном признался Эйрей, будто пристыженный твоим провокационным вопросом, и неловко почесал кончик уха. - Но я обязательно научусь ради тебя! - взбодрился он, посвятив тебе улыбку, полную энтузиазма, хотя подобный жест напугал тебя только ещё больше. - Не думаю, что это сложнее, чем стрелять.

- Вообще обалдел что ли?! - запаникованно вопишь ты, делая ещё один отскок подальше от Бориса, который начал уже решительно надвигаться на тебя. - Я, знаешь ли, ценю свою жизнь в отличие от тебя! И мне бы не хотелось умереть на руках возлюбленного только потому, что он неправильно просунул в меня кольцо.

Рассеянно таращишься по сторонам, надеясь не встретиться с обиженным парнем, ведь сказала ты, похоже, лишнее, а осознала слишком запоздало. Но вместо этого продолжаешь слышать уже тихую поступь кота, который ласково приподнял тебя за подбородок двумя пальцами, и заставил посмотреть в свои медовые глаза, которым хотелось довериться от всего сердца, вопреки опасениям.

- Я никогда не причиню тебе вред, (Твоё имя), - вкрадчиво говорит он, прикасаясь тёплыми губами к твоему лбу, отчего ты покорно обмякаешь в его руках и тихо млеешь от удовольствия. - Поэтому постараюсь сделать всё в лучшем виде. Тебе не о чём беспокоиться. Я возьму у старика книгу, где описано, как всё это делать.

- Я так понимаю, у меня нет другого выбора, кроме как позволить именно тебе заняться этим делом, так? - обречённо вздыхаешь ты, уже постепенно смиряясь со своей нелёгкой судьбой.

- Какая ты у меня всё-таки умница! - радуется кот, улыбаясь во все тридцать два зуба, и эта чертовски миловидная улыбка окончательно уничтожает недоверчивый лёд в твоём сердце.

- Хорошо... - спустя минуту недолгих раздумий смиренно выдыхает твоя персона, напоследок ставя условия: - Но только чтобы точно сделал всё по книге! Если я умру, это будет на твоей совести, так и знай!

Не успеваешь насупить брови для того, чтобы убедить его в своей серьёзности, как его губы приникают к твоему сжатому рту, заставляя окрылённо трепетать.

- Я не позволю тебе умереть, - с уверенностью обещает Эйрей, вынуждая тебя улыбнуться и наивно довериться ему, уткнувшись лицом в его грудь под порывом чувств. - Подожди меня здесь, я скоро вернусь, - он неохотно отстраняется, позволяя тебе убрать руки с его стана, и убегает в парк аттракционов со скоростью света.

Машешь ему на короткое прощание, ощущая внутри лёгкую тревогу. С учётом того, что твой возлюбленный горячо ревнует твою персону, то ничего другого ожидать от него не стоило, хотя крохотная надежда на его благоразумие всё-таки была. Ты часто забывала о том, что находишься в Стране Сердец, где лишь малые вещи поддавались логике. На жителей расчудесного мира её влияние в основном не распространялось и все они действовали по-своему, игнорируя адекватные уставы твоего привычного. Сминая ногами траву, ты всё больше чувствовала, как нарастает паника, но и отвергать идею тебе не хотелось, как и обижать Бориса, который со всей ответственностью отнёсся к делу; он прибежал довольно быстро, весь запыханный, но с чемоданом инструментов в руках и уже был готов смахнуть усталость и приступить к своей миссии.

- Эмм, ты прочитал инструкцию? - осторожно спросила ты, когда он начал с уверенностью перебирать инструменты.

- Да там и читать нечего! - весело отмахнулся кот. - Тем более я начал сейчас вспоминать, как это делал старик. Так что ты не пропадёшь со мной, (Твоё имя)!

Но, несмотря на его льющуюся через край самоуверенность, ты всё равно настороженно поглядывала на Эйрея и взволнованно перебирала побелевшие пальцы. Опустив голову, ты пропустила, как Борис встал со своего места и подошёл к тебе, приласкав ладонью твою правую щёку.

- Всё будет хорошо, - повторил он несколько раз голосом психолога. - Доверься мне, (Твоё имя).

Ты сглотнула горький и тугой ком, чтобы не позволить слезам вырваться наружу, и только собиралась посмотреть ему в глаза, чтобы что-то промямлить, как он неожиданно навалился на тебя всем телом, пригвоздив твоё к земле. Оказавшись под ним, ты ошарашенно вглядываешься на нависшего Бориса и отчаянно краснеешь, теряясь от его действий.

- Ммм, Б-Борис... - почти что стонешь ты, пытаясь совладать с эмоциями, но он снова кладёт пальцы на твои скулы и поднимается медленно-медленно вверх, закрывая губы указательным пальцем.

- Я сделаю всё быстро, только не шевелись и не отвлекай меня. У тебя слишком приятный голос, чтобы я не мог откликнуться на него, - с кокетливой улыбкой добавляет он, оставляя отпечаток своих уст на твоей переносице, и, убедившись в том, что ты не поднимешься с травы, возвращается к инструментам.

Вздрагиваешь, когда он подносит мокрую ватку к твоему пупку и начинает круговыми движениями смачивать медицинским спиртом кожу вокруг него. Запрокидываешь голову, когда Борис с волнением оставляет отметку маркером, и отчаянно пытаешься справиться с ворохом мыслей внутри о том, что будет дальше. Вся дрожишь, как ветхий осенний лист, поддаваясь необаснованной панике, а Эйрей успокаивающе кладёт тёплую ладонь на тыльную сторону твоей. Ваши взгляды встречаются и, перекрещиваясь, открывают безмолвный путь поддержки. Умиротворённо прикрываешь веки, улыбаясь со всей благодарностью ему, и чувствуешь, как сердцебиение ускоряется не от страха, а от любви, плескающейся ласковой волной в грудной клетке. Пропускаешь, как на его губах проскакивает признательность. Борис ощущает нутром, как твоя плоть послушно расслабляется, и с прежней решимостью продолжает свою операцию.

Крепче жмуришь глаза, когда он зажимает недружелюбно-холодн­ым инструментом кожу пупка и вытягивает её. Борис испуганно замирает, пытаясь теперь совладать со своим беспокойством. Он задержал на тебе свой взгляд, но ты оставалась неподвижной и не противилась последнему шагу, усилием подавляя сумасшедший ужас. Эйрей невольно улыбнулся, гордясь тем, что ты проявляешь силу духа; ему непреодолимо захотелось прикоснуться к твоим губам, чтобы подарить бодрящий поцелуй, пробирающий до костей, чтобы у тебя оставались только положительные впечатления, но он сдержался. Уняв лихо скачущее сердце, он глубоко вдохнул и протолкнул иглу сквозь твою кожу одним плавным движением. Стискивает зубы до зудения в области челюстей, будто зеркально переживая твои страдания, но ты даже не издаёшь жалобный писк, хотя слышишь в барабаных перепонках чёткий звук чего-то лопающегося, точно проткнули надутый пакетик; рот плотно зажат в ровную, непоколебимую линию, а веки всё ещё надёжно сомкнуты, и сквозь них под сильным давлением ты видишь только мерцающие звёзды и тёмно-зелёные, чуть размытые пятна. Эйрей начал осторожно покачивать тонкую иглу, чтобы полностью войти внутрь, отчего ты заскребла пальцами почву и помятую траву и сжала её в кулаке до вздутых вен. Ощущение было такое, будто ты представилась кряжистым дубом, в который сейчас пытались протолкнуть кончик тупого сверла, и вращательные движения внутри только усилили болевой натиск сопротивляющейся вторжению чего-то инородного плоти. Борис шепчет что-то бессолнечным, плоским голосом, пронося через себя твои муки, и закрепляет серебряное кольцо, стирая с кожи мазки первой крови.

- Я закончил, (Твоё имя), теперь всё будет хорошо, - он вновь словно бы растёкся, теряя прежние очертания волнения, и просветлел в своём безмолвном восхищении, мысленно чертя округлость символа, который отныне связывал вас. Тебе хочется спросить, так ли ты хороша для него теперь, но он читает твои мысли раньше времени и отвечает с благоговейной улыбкой, от которой щимит сердце: - Ты прекрасна.

Усилием воли подавляя сумасшедшее ликование, ты предалась покою и прикрыла глаза. Боль в области проколотого пупка пульсировала так, будто на свежую рану положили кусочек льда, но мысли о том, что твои чувства небезответны, порождали сладкие вибрации, притупляющие страдания. Ты чувствовала, как ваши души свивались, прорастали в друг друге, пускали корни и становились неделимы. Тебе слышалось, что над вашими головами звучала песня дубовых крон. Гибкие ветки влюблённо переплетались, подобно вашим ныне соединённым рукам. Ты улыбалась сквозь слёзы, мысленно благодаря ясное небо за то, что могла так самозабвенно и беззаветно любить. Происходящее походило еа воплощённое чудо, хотя, наверное, так и должно быть, когда в сердце поселялась любовь.

- Немного больно... - призналась ты спустя несколько минут, тяжело вздымая грудь и смотря на поалевший участок кожи, от которого резало глаза - похоже, ты переживала боль каждым участком тела и клетки.

- Ничего, я сейчас всё залижу и у тебя пройдёт, - спокойно сказал Борис, уверенно наклонившись к твоей ранке.

- С-стой! - забываешь о том, что он кот, который решает все свои проблемы зализыванием повреждений, и молишь о том, чтобы он не производил в реальность такие смущающие действия.

Но через некоторое время, блажённо закрыв глаза, ты попала во власть раскрепощения, которое охватило с ощущением скольжения его дыхания по твоему животу. Длинные ресницы Эйрея слегка щекотали твою кожу. Его губы горячим бархатом касались раненного участка, отчего твои мысли спутались, а в животе свернулось спиралью возбуждение. Слегка вздрагиваешь вспугнутой гусеницей, когда он проводит шершавым, как у настоящего кота, языком по кольцу, просовывает кончик в отверстие, увлажняя недосягаемую территорию, и покорно обмякаешь, когда привыкаешь к сводящим с ума ощущениям, когда он чертит замысловатые рисунки вокруг пупка. Сердца бились в унисон, закрепляя в тебе значимость того, что происходило. Борис не отрывался от своего занятия, словно ты была на вкус как подогретая апельсиновая карамель с ромом - сладкая, дразнящая, пьянящая, лишающая рассудка. Ты с изумлением отметила, что к глазам снова прилила влага, но в этот раз она благоприятно орошала чересчур разгорячённую плоть. Острота пробравшего ощущения опалила отзывчивые нервные окончания. Тебе хотелось заключить возлюбленного в объятие, теснее привлечь его к себе, вобрать внутрь, поглотить, растворить в себе. Не сдерживаешь постыдного стона, когда он начинает поглаживать пальцами твой пирсинг; казалось, будто по твоей коже порхали несмелые бабочки, изучающе щупающие крохотными лапками твоё тело в поисках удобного места для посадки. Боль мистическим образом проходит, оставляя лишь наслаждение и туман в голове. Борис, довольный произведённым эффектом, приподнимается и захватывает твои губы в плен, сминая их, как сдобный пирог. Он скользит ладонями вдоль твоих рук, пока не находит раскрытые в ожидании ладони, и просовывает пальцы между твоими, чувствительно сжимая пястные кости.

- Хочешь подержать мой пистолет? - неожиданно отрываясь от твоих губ в самый неподходящий момент, когда в груди росла теснота от ширящихся как на дрожжах чувствах, а на сознание наползла розовая пелена, спрашивает он с опьянённой улыбкой.

- Ты же знаешь, что я не люблю стрелять из твоего оружия... - уныло произносишь ты, упуская момент нарастающего вожделения от его глупости. Почти разочарованно стонешь: - Ну почему ты так не вовремя говоришь об этом?

Но на губах Эйрея, напротив, расцветает похотливая улыбка, глаза сужаются, блестя совершенно по-лисьи, а адреналин в крови зашкаливает, ударяя в голову фейерверками неприличных образов.

- А я не про тот пистолет, который у меня в кобуре, - невозмутимо произносит он, порождая внутри тебя беспокойное, приятное жжение и одновременно кошмарное смущение от подобной развязности, после которой хочется стыдливо взвыть и упрятать свой помидорный лик в ладонях, а лучше - зайтись возмущённым криком, который распугает всех воркующих между собой птиц в лесу.

- Борис Эйрей, ты извращенец!


­­

http://phasetoleon.­beon.ru/0-1-moi-test­y.zhtml#e447 - своё мнение о тесте вы можете оставить здесь.
Пройти тест: http://beon.ru/test­s/1122-312.html
суббота, 11 августа 2018 г.
Тест: M Y L O V E [Far Cry 5] . John Seed music: black monday - behold... ТвОЯ бЕсТиЯ 21:29:25
­Тест: M Y L O V E [Far Cry 5]
.


­­­­

John Seed

­­

music: black monday - behold (instrumental)


Вы не понимали, как успели согласиться на это - полететь в самое сердце секты, слухи о которой вызывали страх и ужас. Но Уайтхорс слишком хорош в своих способностях уговаривать, то ли вам было жалко его, то ли он действительно настолько убедителен. Пролетая мимо статуи Отца, лишь сильнее съеживаетесь. На вас даже формы не было, не то, что значка. Вы являлись единственным в округе судебно-медицинским­ экспертом, не купленным проектом "Врата Эдема", и точно знали, что никто там вам рад не будет. Сидящий рядом помощник шерифа ободряюще похлопал вас по плечу, улыбнувшись. парню это тоже не нравилось, но ничего не попишешь, он должен подчиняться. Делаете глубокий вдох, прежде чем улыбнуться в ответ, опустив взгляд вниз. Помощник работает в участке не долго, но за небольшой промежуток времени очаровал собой, практически всех, и вас в том числе. Замечал он это или нет, нельзя было сказать, но знаки внимания оказывал, хоть и не всегда признавался в них.
- Почти прилетели, - слышится в наушниках голос Пратта.
Кидаете взгляд к Маршаллу, было интересно, не передумал ли он. Кэмерон скорчил недовольную гримасу, стоило вашим взглядом пересечься, и на секунду вы забываете о собственном волнении, которое потонуло в желании сбросить Бёрка вниз. Он замечает неприкрытую злость в вашем взгляде, и как-то нервно начинает бегать глазами по салону транспорта. Помощник прыскает в кулак, стараясь не засмеяться во весь голос, вы тоже улыбаетесь, не сдержав порыва.
- "Поставила на место", - гордо думаете вы, улыбаясь, - "а то смотрите какой важный, аж тошнит уже".
Всё хорошее настроение как рукой сняло, стоило ступить на землю эдемщиков. Прихожане опасливо расходились в стороны от вас, будто бы от прокаженных. Вы замечаете среди людей несколько знакомых лиц, кажется, с этими ребятами вы когда-то оканчивали одну школу в округе, но теперь они уже мало были похожи на тех красивых, румяных детей, больше походя на одичавших маугли.
- Я останусь тут, на стреме, - констатирует Хадсон.
- Уверена, что не нужна помощь? - интересуетесь вы, но женщина лишь мотает головой из стороны в сторону.
Проходите внутрь церкви, следуя шаг в шаг за помощником. Юноша старается держать вас позади, чтобы вы имели возможность сбежать отсюда первой. Джон и вы встречаетесь взглядами, Сид усмехается, коротко подмигивая вам. Не реагируете, просто не знаете, делает ли он это чтобы позлить вас, или это у него приветствие такое. Переводите всё внимание на порядком разошедшегося маршалла, его громкий тон беспокоит прихожан, и тогда вы выступаете вперед, пытаясь их утихомирить. Это возымело некий эффект, и всё же, когда сам Отец изрек неоднозначную фразу, сектанты, как один, покинули здание.
- Что-то не так, - шепчете вы, останавливая помощника, - Что если просто уйти? Глупо было лететь сюда таким жалким составом.
- Мисс [ф], не много ли вы на себя берете, - подключается к вам Кэмерон, не дав помощнику вставить и слова.
- Не больше, чем вы, маршалл Бёрк, - выплевываете вы, отпуская помощника.
Взгляды пересекаются, и вы замечаете, как тревога в ваших глазах заставляет помощника слегка покраснеть. Поджимаете губы, лишь бы не разозлить Бёрка сильнее, иначе вы двоя точно устроите тут концерт, и разнесете в процессе всю церковь. Джозефа заковывают в наручники и вы спешно уходите, за спиной слышите легкий звон, что оказался смехом младшего Сида.
- Еще увидимся, [и], - произносит он, перед тем, как вы скрываетесь за дверью.
Происходящее после помнилось смутно, вы слишком сильно приложились головой обо что-то железное. Едва ли вы могли вспомнить начало дня, и поэтому, проснувшись в незнакомой вам комнате, были сильно напуганы. Помещение было плохо освещено, выполненное в темных тонах, из-за чего свет терялся на любой поверхности. Осматриваете себя, к собственному сожалению обнаруживая на теле рабочий халат.
- Что, черт возьми, тут происходит?
- О, ты проснулась, наконец-то! - из-за двери показался Джон, на его лице была самая искренняя детская радость, - С пробуждением!
- Сид?! Что я делаю у тебя в округе? - подскакиваете с кровати, отходя ближе к дальнему углу, лишь бы подальше от темноволосого, - я..
- Ничего не помнишь? - более мягко продолжил за вас Вестник, - "Боже, это же замечательно!"
Он запирает за собой дверь на замок, и вас охватывает ужас. Вы знаете, насколько опасен может быть Джон Сид, и это не требовало проверки на себе.

Помощник Шерифа: Помощник ошибочно полагал, что вы разбились, ведь после удара о корпус вертолета, один из сектантов утащил вас за собой - прочь с вертолета. Он впал в уныние, пока от маршалла не узнал, что вас видели у Джона Сида. Он приложил много усилий, чтобы пробраться в логово младшего Сида, но там его ждало разочарование. Вы едва помнили кто он такой, сказывался эффект Блажи и копания в вашей голове. Вы точно помнили, что находитесь тут недавно, точно могли назвать все кости в теле человека, но не могли вспомнить, кто такой помощник, и кто вообще те люди, с которыми вы прилетели сюда. Да и воспоминания с вертолетом подчищались из вашей головы, из-за чего уже не было такой уверенности, что вы именно прилетели.
- [и], - одними губами шепчет помощник, наблюдая за тем, как вы заботливо обрабатываете его раны, - развяжи меня.
Он дергает руками, сидя прикованным к одному из стульев пыток.
- Прости, мне нельзя вообще быть здесь, - шепчете вы, прикладывая ватку с спиртом к разбитому виску юноши, - У тебя бровь рассечена, её по хорошему зашить бы.
Помощник смотрит на вас, и не понимает, что могло произойти за эти три дня. Вы были всё той же [и], и всё же что-то в подсознании верещало об опасности.
- Я тебя люблю, - заглядывая вам в лицо четко проговаривает помощник, его глаза светятся беспокойством и нежностью. Так или иначе он рад видеть вас в здравии.
- Но мы ведь даже не знакомы, - удивленно произносите вы, заливаясь румянцем.
Эти слова словно гром среди ясного неба. Парень не был готов к такому удару, это была война, его и Джона Сида, который забрал у него важного человека. Вы слышите суету за дверью, и спешно прячете медикаменты в нужный ящик. Спешите покинуть помещение, но не успеваете, из-за двери выходит Джон.

Джозеф Сид: Считает вас прекрасной парой для своего младшего брата. Он видит, как Джон рядом с вами расцветает, а что самое главное - забывает весь свой гнев, будто бы его и не было. Вы словно созидаете все его негативные стороны, оставляя их разве что в виде слов на бледной коже Джона. Считает вас, как и всех людей, свои чадом. Очень надеяться, что вас с джоном союз реализуется, хоть и не знает, продержится ли легкая промывка мозгов на вас, или в какой-то момент вы очнетесь. Видит, что вы далеко не глупы, от того это делает вас столь ценным экземпляром в проекте.
- Добрый день, [и], - его тонкие губы изгибаются в улыбке, - Как твое самочувствие на сегодня?
отец очень чуткий человек, и он беспокоиться по поводу вашего здоровья, ведь знает, что удар перед и после падения нанес вам не существенный, но все же вред, от чего ваш организм сейчас пытается восстановиться. Вам он кажется заботливым, если не папой, то братом точно. Джозеф идеально отыгрывает, из-за чего вы начинаете проникаться данным местом.

Джейкоб Сид: Единственный, кто обеспокоен вашим нахождением так близко к Джону. Считает, что вы можете прикидываться, а еще хуже, в неподходящий момент очнуться и наброситься на его брата, или убить по-тихому. именно он начинал вашу промывку мозгов, и с удивлением заметил, что ваш разум достаточно крепок, чтобы бороться, и именно Джейкоб придумал ослабить вас Блажью. Находиться настороже, хоть и имеет некую симпатию к вам, не только как к человеку, но возможно и как к девушке.
- Ваши шрамы вас украшают, - заметив, как старший Сид смущается, вдруг шепчете вы, - Не переживайте за это, Джейкоб.
иногда ему кажется, что вы сирена, поселившаяся в доме их семьи. Вы ведете себя излишне безмятежно и мягко со всеми, из-за чего старый вояка каждый раз напрягается. Одновременно с этим он не может не признать, что ему, черт возьми, приятно.

Джон Сид: Это была любовь с первого взгляда. Впервые вы встретились с Вестником в участке, когда Джона задержали за нелегальное изъятие земли, к сожалению полицейских, Сид был слишком хорош в своем деле, и документально всё было выполнено идеально. Тогда-то вы и встретились, ведь помимо этого, его задержали еще и за покушение, однако, Хадсон не рассчитывала на то, что анализ крови, который вы произвели, укажет не просто на непричастность Сида, но и на то,что он сам оказался жертвой. Мужчина до сих пор не мог забыть тех часов проведенных в вашем кабинете, когда он шутил, а вы охотно смеялись, даже не подозревая о том, кто перед вами сидит. И сейчас, когда вы сами прилетели в "Врата Эдема", голубоглазый точно знал, что не отпустит вас просто так, и он не отпустил. Джозеф не совсем прав, вы подавляете Джоне все его грехи, кроме желания. Он не может насытиться вами, сколько бы не обнимал, и сколько бы не целовал, но он не может зайти дальше, пока вы не в браке, Отец будет недоволен им.
- [и], что ты тут делаешь? - Джон не был готов обнаружить вас тут, рядом с помощником. Он хмурится, ревность закипает в венах слишком быстро, - с тобой я разберусь позже.
Сид демонстративно хлопает дверью, уводя вас за собой, в более уединенное место. Вы дрожите, еще ни разу не видев мужчину в настолько взбешенном состоянии. Он заводит вас в комнату, сжимает в руках одежду, надрывая её, и оголяя ваши плечи, кусает их, поднимаясь к шее. Жадный, ревнивый - Джон сейчас ведет себя, как голодный зверь, ему хочется вас пометить, хочется ворваться в желанное тело, осквернить его собой, лишь бы никто не смел смотреть на вас настолько влюбленно, и особенно помощник.
- Джон? - мягко касаетесь его волос, когда, мужчина лбом утыкается в ваше плечо. Это заставляет его почти зарычать.
- Прошу, касайся только меня, желай только меня, [и] - Джон берет ваше личико в своими ладонями, - Иначе я просто сойду с ума.
Он запечатлевает на желанных устах поцелуй, кроткий и целомудренный, совсем не похожий на тот, которыми раньше баловал себя. Льнете к нему, ощущая насколько ему это необходимо.

Фейт Сид: Вы для неё - идеал. Воспитанная, умная, нежная, а что самое главное - желанная для мужчин. Для Фейт вы человек, на которого стоит ровняться, любит вечерами приезжать к вам в долину Холланд, и засиживать с чашечкой хорошего черного чая. Верит, что у вас с Джоном всё будет замечательно, переживает за вас двоих, как за себя.

Шериф Эрл Уайтхорс: Для него было больно осознавать, что вы теперь часть проекта. Шериф Уайтхорс является вашим дядей, и теперь он совсем не представляет, как смотреть в глаза вашим родителям, когда он вернется домой. Пытался выкрасть вас всеми возможными способами, но к тому моменту вы уже сами не были согласны уходить и Эрл, скрипя зубами отпустил вас. Да и если бы он попытался увезти вас силой, то понимал, что Джон ему этого не простит, он бы нашел старика на другом конце вселенной и убил.

Джоуи Хадсон: Вы мао общались с заместительницей Хадсон, она женщина занятая и вся в собственных амбициях. Вы не привыкли тратить время на таких личностей, ну а Хадсон и не жаждет вашего внимания.

Стейси Пратт: Некогда был влюблен в вас, помнится, вы тогда только устроились к ним на работу, Пратт могу десяток раз за день навестить вас. Кофе, пончики плавно превратились в цветы и комплименты. Однако, завоевать ваше сердце у него так и не получилось. Даже не смотря на то, что Стейси этого никак не комментирует, но вы до сих пор занимаете важное место в его сердце. Был просто разбит, когда помощник ему сообщил о вашем положении.

Кэмерон Бёрк: Н Е Н А В И С Т Ь. Это единственное, что вас связывало между собой, благо Кэмерон для вас перестал существовать даже в виде воспоминания, ну а собственно мы с вами знаем, какая участь постигла маршалла.

Все мои тесты находятся здесь: http://waatu.beon.r­u/tag/%cc%ee%e8%20%f­2%e5%f1%f2%fb/
Отзывы можно оставлять тут:http://waatu.be­on.ru/0-23-tema-dlja­-otzyvov-i-predlozhe­nii.zhtml#e108

­­­­
Пройти тест: http://beon.ru/test­s/1122-305.html
вторник, 7 августа 2018 г.
НЯМ-НЯМ
Играй прямо в браузере!
tolxy.com
Тест: Школьные шалости [сборник... ТвОЯ бЕсТиЯ 10:57:44
­Тест: Школьные шалости [сборник]
Чеслок


Стоишь у доски, парализованная буравящим взглядом учителя, и усердно пытаешься вспомнить, в каком году в Лондоне был создан Биг Бен. Чувство было такое, будто в твоей голове поселились маленькие человечки, которые в панике ворошили архивы памяти, разбрасывая и сжигая от безысходности бумаги, производя торможение механизма мозга. Нужные шестерёнки, жалобно скрипнув и пустив несколько прощальных искр, остановились. Если бы это было реально, то из твоих ушей давно бы вышел густой и едкий дым, смердящий горьким провалом. Преподаватель не взирал на то, как ты, стесняясь признаться в ухудшевшейся памяти, стыдливо переминаешься с ноги на ногу, почёсываешь носком туфли на невысоком каблуке соседнюю щиколотку, прячешь вспотевшие ладони за спиной и не смотришь ему в глаза, пряча свои за ниспадающей чёлкой. Атмосфера нагнеталась, воздух давил на лёгкие, напряжение росло с каждой секундой, норовя окончательно расплющить тебя и твой покой. Учитель расхаживает вокруг тебя, как голодная акула возле лодки с пассажирами, и начинает читать нелестные нотации при всём классе о твоей вопиющей безответственности,­ заставляя тебя сгорать от стыда. Хочется провалиться сквозь землю, даже просто сесть за последнюю парту и прикрыться учебниками будет божественным подарком, но он провокационно заставляет тебя неподвижно стоять на месте и выносить тяжёлые, порицательные взгляды одноклассников. В области лба появляется испарина пота. Глаза начали увлажняться, но меньше всего тебе хотелось показать при ком-то свою слабость, поэтому, сжав кулаки, ты сказала себе строгое "нет", забив его гвоздями в своём нутре, чтобы смотреть и не забывать. Не забыть хотя бы такую элементарную вещь для своего же блага, потому что одного позора за день тебе было достаточно.

Чеслок, учащийся в паралелльном классе, стал случайным наблюдателем этой сцены и, спрятавшись за дверью, неотрывно наблюдал за разворачивающимся конфузом. Заметив, как привычно ты начинаешь дрожать, когда тебе хочется плакать, он невольно складывает ладони в крепко сжатые кулаки, от которых начинают ныть костяшки и кожа, пока ногти вдавливаются внутрь. Широкий оскал обнажает миниатюрные, как у маленького вампира, клыки, глаза презрительно сужаются, а щёки вспыхивают от гнева. Ему хочется вытащить тебя из этой чёртовой дыра, а лучше - прежде дать хорошенько кулаком по лицу этого дряхлого урода, чтобы тот знал своё место. Чеслок уловил себя на мимолётной мысли, что он становится похож на рыцаря, который спасает принцессу от злого дракона. Он криво усмехнулся, пытаясь сбросить с себя балласт этих сентиментальностей,­ но в глубине души всё же ощущает теплоту от таких представлений. Особенно на той части, где ты благодаришь его, и не тем глупым, уже использованным платком, как это написано в дуракцих сказках.

Когда ты садишься на место с уныло опущенной головой, чувствуешь, как тебя прожигает чей-то взгляд. Боязливо поднимаешь глаза и замечаешь за дверью Чесловека, который подманивал твою персону к себе рукой. Ты удивилась, покрылась ярким румянцем и, оглядев свой класс в поиске возможных свидетелей, робко и отрицательно помотала головой, губами безмолвно прошептав, что не можешь выйти с урока истории. Обладатель ирокеза презрительно фыркнул, но не оставил попыток и начал более настойчиво манить тебя пальцем, постепенно меняя выражение лица: от снисходительного до нетерпеливого, почти гневного. Поняв, что им завладело, видимо, что-то срочное, спрашиваешь разрешение у учителя выйти, на что-то неохотно соглашается, бросая тебе уже в спину нечто оскорбительное. Пропускаешь замечание мимо ушей, проявляя тактичность, а Вот Чеслок уже вовсю агрессивно скалится, почёсывая кулаки, как последний неотёсанный забияка. Впрочем, таковым он и являлся, но с тобой этот зверь поддавался укрощению.

- Что ты тут делаешь, Чес? - осторожно спрашиваешь ты. - Почему не на ?

- , {censored}адавай лишних вопросов! - устало отмахнулся от твоего любопытства парень, пренебрежительно махнув рукой, словно отгоняя повсюду летающую муху. - Пошли за мной!

Он неожиданно хватает тебя за руку, сжимая так крепко, что у тебя стынет в жилах кровь. Не успевая толком отреагировать на происходящее, машинально скачешь за ним, как молодая лань, но даёшь по тормозам уже где-то в середине коридора, заставляя Чеслока повернуться и обвести тебя недоумённым взглядом. Ловишь себя на мысли, что он ведёт себя неуместно так, будто всё идёт буднично, однако на самом деле он сейчас перевернул весь твой мир вверх тормашками, уведя прямо из-под носа у учителя, который, узнав о такой дерзости, обязательно накажет тебя.

- Чего медлишь, как черепаха? Долго тебя ещё ждать? - нетерпеливо спрашивает он, недовольно топая ногой. - Или намекаешь, чтобы я понёс тебя на руках? - войдя в некий раж, начал придираться Чеслок, хотя перспектива нагло утащить тебя подальше от того убл*дка вполне устраивала его, парень даже растянулся в нахальной улыбке от своих фантазий. И это при том, что он показал всем своим хмурым видом, что был бы не очень рад взваливать на свои плечи ношу вроде тебя.

- Н-ничего я не намекаю! - взволнованно отпираешься ты, чувствуя, как щёки лихорадочно горят при его пронзительном взгляде и некоторой холодности в чуть грубом баритоне. - Куда ты ведёшь меня? Учитель накажет за то, что я надолго отлучилась. Вдруг он и тебя заметил? Тогда и тебе достанется.

Чеслок небрежно фыркнул на твои слова и картинно закатил глаза, демонстративно показывая, что он думает об этом.

- Да плевал я на него с высокой колокольни! Я просто хочу тебе кое-что показать. Это не займёт много времени, так что пошевеливайся давай, не люблю ждать девчонок, - поторопил он тебя, насильно утягивая всё дальше от кабинета истории, и слишком приличное расстояние от него нагоняло на тебя ещё большую панику.

Тебе пришлось сдаться под напором Чеслока, хотя он бы всё равно ни за что не отказался от своей цели; если он чем-то загорится, то его уже не остановить, и если ты не с ним в деле, тогда он пойдёт один с гордо поднятой головой. Не желая провоцировать лишний раз ссору, ты безмолвно и покорно, как марионетка, следовала за своим владельцем, пока вы не очутились в пустующем музыкальном кабинете. Данную часть школы тебе пришлось лицезреть впервые: кабинет был довольно тесным и маленьким, больше похожий на какой-то подпольный закуток, и все его свободные углы были заняты пыльными инструментами. Чистотой сверкало только пианино, на котором Чеслок сразу же обозначил свои владения, вольготно расположившись на широком стуле, обтянутым чёрной кожей.

- Ну что, нравится? - поинтересовался молодой человек, осветлившись в этом укромном месте. На вопрос в твоих глазах он ответил: - Это Вайолет завербовал себе это место, чтобы рисовать в тишине. Я уговорил его перенести сюда музыкальные инструменты, чтобы я мог тренироваться без свидетелей, а то иногда надоедают писки этих фанаток, - шутливо сказал парень. - Правда, здесь ещё пригодится ремонт, но нам пока не до этого.

- Мне... нравится здесь, - несмело признаёшься ты, но говоришь от всего сердца, находя уединённый уголок привлекательным и уютным. - Тут даже ремонт не особо нужен.

- Шутишь что ли? - Чеслок в ироничной форме приподнял брови, чуть искривлённо поддёрнув один уголок губ. - Даже посадить задницу негде. Но я оставил тебе место рядом, так что садись, - он призывно похлопал ладонью по свободной часте мебели, на что ты слабо мотнула головой, не желая хоть как-то задеть его.

- Не могу, у меня урок. Давай увидимся здесь на перемене? - мягко предлагаешь, как компромисс, но парень находит это оскорбрительным отказом.

- Только не говори, что стала зубрилой, как твои тошнотворные одноклассники, иначе меня вырвет, - сердито ворчит он, проведя пальцами по чёрным клавишам, которые издали протяжные и довольно мрачные завывания, устойчивые в воздухе. - Хочешь и дальше слушать нотации этого злобного старикашки?

Тебя пробил холодный и нервический озноб, когда он сказал об этом. Значит, он видел это...

- Ты всё слышал, да? - потерянным голосом уточняешь ты, зябко поглаживая плечи и плотно поджимая дрожащие губы.

- Да, - кивает он с угрюмым видом и, встав со своего места, вплотную подошёл к твоей скукоженной персоне, вкрадчиво обхватив тёплыми и родными ладонями твои плечи. - И знаешь, что я думаю обо всём этом, (Твоё имя)? - ты невольно поднимаешь на него взгляд, встречаясь с глубинной твёрдостью и затухшим от злости цветом. - Что он давно не получал по своей гадкой морде! С радостью бы это исправил!

Чеслок рычит и, благоразумно отняв свои руки, снова остервенело сжимает кулаки. Глядя на возлюбленного, ты чувствовала, что полнишься к нему щенячьей благодарностью и глубоким чувством принадлежности. Он не являлся тем человеком, который напропалую воспевал о своей любви, бросаясь громкими словами. Он не был склонен к красноречию и вообще предпочитал избегать изысканных метафор, но проявлял свои чувства на действиях, и в этой сфере, как ты думала, ему не было равных. Никто ещё не защищал тебя с таким рвением, со звериной неистовостью, с какой безжалостно дерут глотки, не доказывал одним лишь мимолётным прикосновением длинных пальцев, что ты всегда будешь в безопасности и счастлива с ним. Впрочем, Чеслок не умел показывать, что он в ком-то нуждается, но ты всё равно чувствовала на подсознательном уровне, что он не отойдёт от тебя ни на шаг и сделает всё возможное, чтобы ты никогда не грустила. Непроизвольная и глуповатая улыбка расползлась по твоему лицу, а на щеках расцвели будто маки - ты была вся алой, но энергично благоухающей.

- Хочешь, я врежу ему и заставлю его взять все свои слова обратно? - не унимался Чеслок, продолжая упиваться гневной тирадой, но ты, забыв благодаря нему о прошлых и заживо пожирающих обидах, миролюбиво отказалась.

- Не нужно тратить на него своё время. Лучше сыграй что-нибудь, я люблю слушать твою музыку.

- А ты останешься со мной до звонка? - неохотно смирившись с твоим решением, парень переводит тему в нужное ему русло и хитро улыбается.

- Останусь, - киваешь с расслабленной улыбкой и в знак своего согласия садишься на стул, хлопая по ещё одному свободному месту, пародируя его манеру.

Чеслок одобрительно усмехается и присаживается, укладывая пальцы на нужные клавиши. Торжественно-мрачна­я, несравнимо прекрасная мелодия пламенно нарастала и летела, чудесно раскрывалась и разносилась пульсирующими аккордами по комнате, то мирно затухая, то преображаясь в бурную реку лихого темпа, под давлением которого сердце пылко сжималось в восхищении. Чарующая дымка отрыва от земли накрывала вас обоих, сделав невосприимчивыми к обстановке. Мотив приобрёл совершенство, благодаря которому необузданность эмоций и страстность растворились под безмятежностью. Теперь, когда Чеслок, выражающий умиротворение на лице, был в твоей досягаемости, ты не преминула скользнуть пальцами по его ладони - нежно, настойчиво, сокровенно. Парень вспыхнул, позволив последним нотам резко раствориться в воздухе. Он хоть и выражал грубую оболочку, но сам внутри был лёгок на подъём и его было запросто ввести в заблуждение незамысловатой лаской.

- Чес, спасибо тебе, - улыбаешься так тепло и искренне, что обладатель ирокеза ощутил дрожание своих губ и вибрацию по всему телу.

- За что? - недоумевал он, предательски вспыхивая, как последний влюблённый первоклассник, за что ему хотелось в смущении дать себе отрезвляющую пощёчину.

- За то, что защищаешь меня и не даёшь в обиду. Я очень ценю это.

- Ты про учителя? - осведомляется он с пересохшими губами и такой же сухостью во рту, торопливо сглатывая сразу несколько влажных комков, чтобы избавиться от внутренней засухи. - Да это пустяки! - демонстрирует он безучастность к твоим словам. - И вообще, это не совсем из-за тебя... Я просто сам по себе люблю почесать кулаки, так что не ищи в моих действиях ничего необычного. Я действовал по собственной прихоти, - раз за разом отмахивался он, но убедителеней новые попытки не казались - наоборот, его обычно уверенный голос звучал сломленно и неуверенно, будто придавленный осознанием факта, что ты являешься его главной причиной для мирских беспокойств.

Правильно не веришь его словам, наслаждаясь быстрым стуком понимающего сердца. Мысли Чеслока путались и метались со световой скоростью - бесполезно и хаотично. Внешне он онемел, а внутри стоял нестерпимый гул крови.

- Поцелуй меня, - к собственному удивлению, просишь решительно ты, ощущая мощный трепет в груди, который отчаянно требовал выхода.

Парень чуть ли не подпрыгивает на стуле, давясь горячим воздухом. Направляет на тебя обескураженный взгляд, как на чужака, совершенно не узнавая свою девушку. Обычно ему самому приходилось проявлять инициативу в нежности, иногда даже применять силу, чтобы ты перестала прятать лицо в ладонях, а тут ты сама выпрашиваешь у него поцелуй - это выбило Чеслока из колеи. На минуту подумал, что мольба в твоём взгляде иллюзорна, а его слух внял неправильную вещь. Колебался так, будто ему предстояло решить сложную задачу на экзамене, ответ к которой обещал открыть или закрыть ему двери в светлое будущее.

- Ч-что? - растерялся молодой человек с порозовевшими щеками. - А сама не можешь? - от переизбытка волнения повысил голос, чуть ли не перейдя на крик, но ты лишь приглушённо захихикала над его потрёпанными нервами, на что он злился ещё больше. - Что смешного?!

- Прости, - скромно извиняешься ты, застенчиво зажимаясь, хотя особой вины за собой не чувствуешь. - Просто иногда ты бываешь очень забавным.

- Звучит, как оскорбление! - уязвлённо бормочит раскрасневшийся парень, яро изображая отпечаток обиды. - Посмотри на меня: я не могу быть забавным! Я что, ботаник тебе какой-то, чтобы надо мной можно было глумиться? Врезать же могу! - угрожающе лепетал парень, по-детски пытаясь убедить тебя в своём авторитете.

- А ты докажи это, - легко парировала ты, введя ненаглядного в состояние ещё одного голого шока; да что это с тобой сегодня происходит?! Озорной блеск в глазах, лисья ухмылка, непривычная уверенность в себе - Чеслока напрягали такие изменения, они сбивали его с толку и оглушали. - Крутые парни ведь могут запросто целовать девушек.

Молодой человек, поверженный твоей безупречной тактикой, хочет поражённо выругнуться, но в рамках приличия сдерживает себя. Сам непроизвольно ощущает жажду улыбнуться в ответ на твоё бодрое настроение - это гораздо лучше, чем видеть тебя в слезах. И если в таком случае ты прекратишь показывать ему свою ранимую сторону, тогда он пойдёт на уступку и сделает это.

Стремительно прислоняется к тебе, смущённо зажмурив глаза, и касается губами губ, не так мужественно, как обычно, увлекая в осторожный, словно по-новому изучающий поцелуй, при котором только что образовавшаяся пара пытается разузнать о предпочтениях друг друга и темпе движений в попытках подстроиться и приспособиться. Чеслок впервые в жизни проявляет какую-то болезненную робость, даже не прикасаясь к твоему телу, а ты почему-то вдруг чувствуешь, как прежняя тихоня в {censored} под созревающим внутри желанием откровенного. Будто чувствуя, как в тебе зреет чужеродное пламя, парень отстраняется, чтобы убедиться в своих догадках. Он прочитал в твоём взгляде захмелевшее вожделение и сам едва ли не опьянел; музыканта остановила только мысль о том, что хоть кто-то здесь должен оставаться трезвым. И убеждается в этом, когда ты вероломно седлаешь его бёдра, вальяжно двигая своими, создавая напряжённое трение, от которого у Чеса всё затрепетало. Парню кажется, что воздух между вами разряжен настолько, что искрится и посылает разряды по нервным окончаниям. И ты явно решила его прикончить, вызвав разрыв сердца.

- Эй, что это с тобой? - рассеянно спрашивает он, чувствуя ошеломление до мозга костей. - В тебя будто демоны вселились.

- Ты сам говорил, что мне стоит раскрепоститься, - отбиваешься ты. - Так что получи и распишись.

Не владея собой, провокационно чувственно проводишь языком вдоль его уха, облизываешь мочку, заставив его судорожно дёрнуться, и прикусываешь несколько серебряных колец в его раковине. Твои глаза стали туманнымии, влажными, переполненными истомой, зрачки расширились, превращая их в колодцы ночи - ночи, в которой Чеслоку хотелось затеряться. Чертовка в твоём лице имитирует порочные движения, страстно двигая бёдрами вперёд-назад, задевая его упрятанную в штанах головку, и шаловливо притягивает его к себе за галстук. Он чувственно подхватывает тебя под ягодицы с дерзкой, вызывающей ухмылкой и одним резким рывком придвинул твоё тело к себе, оставив на коже бордовые следы пальцев. Чувствовать, как его затвердевший орган упирается в твою промежность, скрытую сейчас бесполезной юбкой и кружевом трусиков, было невыразимо приятно. Ты прижалась грудью к его груди и безотчётно застонала, даже сквозь нижнее бельё ощущая всё так, будто ты и вовсе находилась обнажённой. Слишком жарко, воздух во рту першит сухим песком. Чеслок чувствует, что, вопреки присутствию твоей формы, она уже расстёгнута и он может ощущать тебя голой кожей.

Чеслок в нетерпении срывает зубами пуговицы, не заботясь о том, что нитки могут порваться, а сам орудует руками на бёдрах, стискивая их и несильно царапая. Запрокидываешь от удовольствия голову и он принимает это как сигнал для внутреннего хищника - задевает кожу клыками, чуть прикусывает и жадно проводит языком по повреждённым участкам. Одна его ладонь, отодвинув часть рубашки, прикрывающую правую грудь, ложится на выпуклость и с силой сжимает её. Из твоей груди вырывается почти что всхлип, но ты терпишь сладостную пытку, ведь он всегда был немного диким в постели. Он оглаживает пальцами ореолу, зажимает между двумя твёрдый сосок и тянет вперёд, вытягивая из тебя стоны и ёрзанья, от которых хочется зарычать голодным медведем и скинуть тебя на пол, навалившись сверху. Он просовывает свободную руку под твою подколенную ямку и чуть поднимает ногу, устраивая её в одном положении на своём локте, и сам проскальзывает ладонью под юбку, играя пальцами с клитором. Звонок прозвенел уже давно, но вы не торопитесь отстраниться друг от друга...


­­


Сиэль Фантомхайв: категорически не понимает, что такая скромная и утончённая личность, как ты, смогла найти в эксцентричном Чеслоке, который так и притягивает к себе сотню пересудов. Изначально даже подумывал о том, что парень навязывает тебя своё общество, а то и держит в плену, насильно заставляя подчиняться ему - его специфичная внешность и грубые, животные повадки как раз говорят о возможных маниакальных наклонностях, как думает впечатлительный и нежный граф. Предполагает, что тебе в тягость посторонее внимание, потому что ваша пара и без того слишком шумит в школе, хотя ты не подаёшь виду. Уверен, что ваш союз продержится недолго, - Себастьян зачастую подшучивает над завистью мальчишки, - и будет даже этому рад: не против сделать несколько нерешительных шагов к тебе, намекнув о своей только зарождающейся симпатии, ибо негоже приличному джентльмену так быстро кричать о своих чувствах, смущая леди напористостью. Абсолютно убеждён в том, что составит тебе лучшую партию с учётом того, что вы подходите друг другу по характеру. Пока проявляет к тебе услужливость: подаёт руку на лестницах, интересуется самочувствием, подставляет локоть, чтобы провести через дорогу. Иногда пользуется своим актёрским мастерством, когда Чеслок нападет на него из ревности, строя из себя жертву, а после твоей заботы говоря жалобным тоном, что с ним всё в порядке и тебе не о чём беспокоиться, мол, благородство из него льётся фонтаном.

Грегори Вайолет: и рад за Чеслока, и частично сочувствует твоей персоне, потому что ты создаёшь вид человека, который не любит шум и навязчивое внимание. Видит, что тебе порой бывает сложно с его подопечным, но выражает своё понимание и состраданием безмолвием. К тебе его отношение вполне лояльное, но особых чувств у него ты не вызываешь. Вайолет является единственным человеком, с котором тебе позволено Чеслоком проводить время вместе и просто сидеть рядом, совершенно не ревнует к своему другу твою персону, потому что знает, что тот не заинтересован отношениями. Иногда Грегори рисует вас в свадебных нарядах, на что твой молодой человек улыбается во все тридцать два, а ты смущаешься и закрываешь глаза, намекая, что об этом ещё рано думать - Чес иногда обижается на тебя за это.

Джоан Харкрот: тот, с кем ты разделяешь свои интересы: он восхищается теми же книгами, что и ты, поэтому вас зачастую можно найти в библиотеке, обсуждающих какое-нибудь чтиво в стиле фанатиков. Чеслок крайне недоволен вашим общением, поэтому запрещает тебе общаться с юношей. Пару раз угрожал и ему рукоприкладством, о чём не сказал тебе, а сам Харкрот на твои вопросы отвечает уклончиво и неоднозначно, не желая выдавать парня. С тех пор вы начали незаметно отдаляться друг от друга; даже если ты пытаешься заговорить с ним, он отчуждённо улыбается и ссылается на другие важные дела. В глубине души расстроен сложившейся ситуацией, потому что считает тебя своей родственной душой и мечтает продлить вашу дружбу до скончания веков.

Клейтон: пожалуй, ещё одна личность, которая в наименьшей степени волнует Чеслока ввиду его ущербности, по мнению парня. Что ж, по ледяному взгляду Клейтона действительно можно мало чего заметить, в том числе и его искреннего преклонения перед твоей изысканностью и пониманием любой ситуации. Своё мнение он не скажет вслух, отдавая предпочтение молчаливому восхищению, поэтому вы можете спокойно проводить время за чашечкой чая и обсуждениями современных писателей и поэтов. По просьбе, точнее, приказу Чеслока помогает тебе подтянуть историю и другие проблемные предметы, испытывая от этого полнейшее удовольствие.


http://phasetoleon.­beon.ru/0-1-moi-test­y.zhtml#e429 - оставить своё мнение о тесте вы можете здесь.
Пройти тест: http://beon.ru/test­s/1122-268.html
четверг, 2 августа 2018 г.
Тест: Любовь на троих [Bungou Stray Dogs] Джуничиро Танизаки/ты/Наоми..­. ТвОЯ бЕсТиЯ 23:25:01
­Тест: Любовь на троих [Bungou Stray Dogs]
Джуничиро Танизаки/ты/Наоми Танизаки


Потирая тяжёлые от ещё несошедшей сонливости веки, ты медленно ступала аккуратной и тихой, точно шелест листвы, поступью, надеясь не разбудить своих соседей, на кухню. Твоему удивлению не было предела, когда, замерев возле дверного проёма, боясь нарушить идиллию, ты увидела уже бодрого Джуничиро, который готовил для своих сожителениц завтрак. Небольшую комнату, задрапированную светлыми обоями, наполнил приятный фимиам яичницы, которая осторожно опустилась на тарелку одним плавным движением гибкой и худоватой руки. Не в силах удержаться, ты начала тонуть в этом прекрасном моменте, когда ты могла вот так просто любоваться юношей, наряженным по традиции в женский фартук. Готовил всегда он, когда как вы с Наоми продолжали вольготно, точно ленивые коты, нежиться в кроватях и видеть красочные сны.

- Доброе утро, (Твоё имя)-чан! - кареглазый потупил взор при виде твоей персоны, но продолжал выражать открытое дружелюбие. - Как спалось?

- Доброе, - стыдливо переминаясь с ноги на ногу, ответно поздоровалась ты, тоже не глядя ему в глаза. - Спалось хорошо. Может, тебе помочь с готовкой?

- Нет-нет, что ты! - протестующе замахал руками молодой человек, будто ты сказала что-то из ряда недоразумений. - Я сам справлюсь, а ты иди отдохни.

- Я и так должна жить тут на птичьих правах, а ты ещё мне делаешь поблажки, - начала торопливо отнекиваться ты, напоминая о своём положении; впрочем, это ведь Джуничиро настоял на том, чтобы ты переехала в их семейное гнёздышко, но стоило тебе вспомнить укоризненный взгляд Наоми, пропитанный недовольством, как ты тут же понимала, что тебе стоит знать своё место по крайней мере при ней. - Я чувствую себя виноватой, Джуничиро-кун.

На минуту его кофейные глаза посетило изумление, а уголки губ уныло опустились, обличая расстройство хозяина твоими несправедливыми словами. Но позже его уста сложились в снисходительной улыбки, а веки умиротврённо прикрылись, демонстрируя тёмные ресницы, за движениями которых ты алчно следила, как кошка за полётом бабочки.

- Не желаю слышать от тебя подобных слов, (Твоё имя)-чан! - с ноткой укора произнёс он, но на фоне радостного выражения лица баритон молодого человека казался ласкающей слух музыкой, а слова походили на мягкое отчитывание шкодливого ребёнка. - Ты - полноценный член нашей семьи. Мне самому захотелось сделать сюприз для своих... - рыжеволосый замялся, подбирая подходящие эпитеты, ведь предложение "своих девочек", которое он изначально хотел произнести, звучало слишком интимно. Его щёки пылали пуще цветущего ликориса среди вечно зелёной травы. - Для тебя и Наоми, - на одном выдохе произнёс он так, будто с его плеч спал металлический груз, однако тугой ком в горле пока не желал оставлять в покое парня.

И всё же, несмотря на то, как он отмалчивался о своих истинных чувствах, ты ощутила в этих словах нечто особенное, они приобрели новый смысл и заставили твоё сердце быстрее забиться в сладостном трепете.

- Эмм, что бы ты хотела отведать потом? - когда пауза, накрывшая вас покрывалом душной неловкости, затянулась, Джуничиро решил перевести тему, как-то смущённо почёсывая голову и ероша медные волосы на затылке.

- А разве ты вчера не говорил, что Наоми хочет салат из огурцов и помидоров? Я думала, ты приготовишь его.

- Я помню. Но я хотел узнать твоё мнение, прежде чем начать готовить. Вдруг ты захочешь что-нибудь другое, - ответил парень, лихорадочно метая из стороны в сторону растерянный взгляд.

- Хочешь сказать, ты бы изменил меню, если бы я предпочла другое блюдо? - удивлённо поинтересовалась ты, вопросительно приподняв брови, и вместе с этим почувствовала, как сердце начало ухать где-то в гортани.

- Нуу... Почему бы и нет? - голос Джуничиро предательски стих, словно его шею сдавили железные тиски, а глаза заволокло туманной пеленой. Остальные слова застряли, но отчаянно искали выхода из ловушки под порывом чувств. - Настоящий повар должен учитывать вкус каждого своего клиента, - нашёлся он, озорливо подмигнув тебе, чтобы снова рассеять пресловатую ситуацию. - Если всё-таки хочешь помочь, то предлагаю тебе нарезать огурцы, а я займусь помидорами.

Ты робко кивнула и, оказавшись рядом со свободным шкафчиком, принялась за чистку овоща. Редкое контактирование с кухонными предметами сделало своё дело: твоя персона, путаясь, начала нарезать неровные ломтики огурца, которые никак не подходили к салату. Кареглазый, заметивший твои ошибки, поспешил взять дело в свои руки.

- Ты неправильно нарезаешь, (Твоё имя)-чан, - со снисходительной улыбкой заметил он. - Эмм, позволишь мне помочь тебе...? - он заволновался, когда столкнулся с твоим вопросительным и одновременно просящим взглядом.

- Ах! - ты повертела головой в разные стороны, пытаясь вернуть мыслям ясность, ведь те затуманились с приходом Танизаки-старшего. - К-конечно... Буду рада, если ты научишь меня.

Тебе показалось, что твою руку поднесли к раскалённым проводам, когда Джуничиро аккуратно накрыл твою ладонь своей. Он и сам замер на несколько секунд, пытаясь вернуть дыханию прежний ритм, и через несколько секунд, сделав несколько спокойных вдохов, начал нерешительно управлять твоей рукой. Первое время ты следила за его движениями, слушала его рассуждения, а потом вовсе перевела затемнённый взор на ваши соединённые ладони и потеряла счёт времени. Сердце отбивало лихий ритм, отзываясь эхом в ушах, поэтому ты могла слышать только эти бешеные стуки, а не слова юноши. Взгляд снова автоматически упал на его мерно раздвигающиеся губы; ты уловила себя на постыдной мысли, что непременно хочешь прикоснуться к ним, попробовать их на вкус. Джуничиро, будто услышав твои внутренние стенания, машинально перевёл на тебя взгляд. Вы оба замерли, точно попав под страшные чары Медузы Горгоны, и боролись с жаром в теле, который зарождался точками в клетках тела с каждой секундой. Казалось, что утопия, в которой ты сейчас пребывала, будет длиться вечность.

Жить с семьёй Танизаки ты начала совершенно недавно, как только вступила в Агентство, по инициативе рыжеволосого парня, который проявил к тебе сострадательность, узнав, что тебе негде жить. С самого начала вас связали дружеские отношения, плавно перешедшие в следующую стадию, в которой царствовала неопределённость: с одной стороны - невинное общение, а с другой - мимолётные взгляды, от которых бросало в жар, неосторожные прикосновения, витающая над вами неловкость, стоило вам оставаться наедине и ощущать тесноту общей комнаты. Это была та грань, за которой духовная страсть беспокойно продила вокруг предмета своего воздыхания, давая вспышки экстаза и никогда не находя полного удовлетворения. Никогда она не насыщается, с ней близость кажется недостаточно близкой, его присутствие - недостаточно насыщенным, а простые беседы не утоляли неутолимую жажду. Всё вело к тому, что пора было перейти черту дозволенного, иногда вы, словно читая мысли друг друга, даже шли навстречу, взаимно переплетая пальцы, но...

- Братик, ты...

Радостный голос Наоми, зазвеневший по всей кухни, как птичья трелль, внезапно оборвался, когда перед брюнеткой предстала смущающая картина. Она приоткрыла рот от удивления, а затем сменилась в лице, и на её лбу выступили едва заметные морщинки от злости. Джуничиро, как опалённый, отстранился от твоей персоны, словно его застали за непристойным делом, и приветливо улыбнулся сестре, пытаясь сломить сложившуюся неловкость между своими сожителями.

- А мы тут с (Твоё имя)-чан готовкой занимались.

- Только готовкой? - хмуро спросила она, скрестив руки на груди и недоверчиво просверливая Джуничиро напряжённым взглядом, как ревнивая жена, заставшая своего мужа за подозрительным занятием.

- Наоми, ты же просила сделать салат, вот я и попросил (Твоё имя)-чан помочь... - растерянно ответил юноша, нервно теребя свои волосы на голове и закручивая их на палец.

Брюнетка с недовольством посмотрела на брата, кажется, совсем не веря его словам. Но в следующую секунду она сменилась в лице и сделалась снова весёлой. На ней появилась озорная улыбка и девушка, игнорируя твоё присутствие, собственнически прижалась к брату, крепко обхватив руками его шею, обозначая свою власть над ним, как будущая царица львиц в прайде, которая отвоевала у них законное место с королём.

- Наоми, пожалуйста, прекрати! - взмолился устало Джуничиро. Затем, вспомнив о том, что за ними наблюдает твоя персона, он смущённо добавил. - Не надо так делать при (Твоё имя)-чан.

Школьница напряглась, почувствовав неладное, и ещё сильнее в порыве ревности прижалась к груди брата и, встав на цыпочки, приблизила своё лицо к нему, коснувшись кончиком носа его щеки. Затем девушка положила голову на его плечо, исподлобья наблюдая за твоей реакцией и победно ухмыляясь на твой пустой взгляд. Рыжеволосый тяжело вздохнул, но покорно терпел выходки Наоми, прекрасно зная, что от неё так просто не отвязаться, а отказ она воспримет как личное оскорбление. Парень искосо посмотрел на тебя, пока ты скрывала напряжение за маской равнодушия, деликатно не обращая внимания на нежности пары, в то время как сам Джуничиро чувствовал себя виновато, как если бы его за таким делом застала собственная девушка. Когда его телефон неожиданно зазвенел, он взблагодарил Бога за такой подарок судьбы, ведь иначе он бы не нашёл повода, чтобы отстранить от себя настойчивую сестру.

- Это из Агентства, - предупредил он вас. - Я поговорю с ребятами, а потом зайду в магазин за нужными продуктами и сразу к вам. Ничего без меня не делайте, ладно?

Вы обе кивнули и Джуничиро, улыбнувшись вам, направился к выходу из дома, попутно разговаривая по телефону с коллегами. Танизаки-младшая почувствовала, будто с неё выпал тяжёлый груз, стоило брату покинуть чертоги домашнего очага.

- Я займусь готовкой, пока братик отсутствует, а ты можешь отдыхать, - сказала бодро Наоми, стараясь не смотреть в твою сторону. Решив снять некоторое напряжение, девушка тут же приступила к нарезке овощей, продолжая дело брата.

- Но Джуничиро сказал, чтобы мы без него ничего не делали, - ненавязчиво напомнила ты.

- Я хочу сделать братику сюрприз, вот и всё, - изнурённо отмахнулась Наоми, как от надоедливого комара, и начала более нервно стучать ножом по доске для разделки овощей. - (Твоё имя)-чан, ты можешь идти.

Пожалуй, ты бы с радостью покинула кухню, где царила угнетающая атмосфера, но совесть не позволяла так просто уйти.

- Я лучше помогу тебе, - спокойно возразила ты, взяв в руки ещё один нож. - В конце концов вы с Джуничиро сделали многое для меня, а я вам никак не могу отплатить. Только если своей помощью.

Наоми просверлила недоверчивым взглядом свою сожительницу, которая начала усердно заниматься приготовлением салата. Несмотря на всё нежелание быть рядом с тобой, школьница всё же смирилась с твоим присутствием и решила не усугублять ситуацию, зная о том, как Джуничиро переживает о ваших отношениях и о том, как ты чувствуешь себя рядом с ней. Эта льющаяся через край забота к тебе со стороны брата заставляла сжиматься всё нутро Танизаки-младшей. Ей казалось, что её оттеснили на второй план, и с каждым днём мысли об этом плотно оседали в её голове. Даже сейчас, когда Наоми по привычке вспомнила о его доброте по отношению к твоей персоне, она не сдержалась от охватившего её гнева.

- Что-то братик в последнее время стал уделять тебе слишком много внимания, - недовольно пробормотала себе под нос Наоми, но устрашающие слова оказались предельно громкими для твоего слуха, хотя сейчас ты мысленно пожелала себе оглохнуть, лишь бы только не слышать напрягающие фразы.

- Ты... считаешь меня соперницей? - пугливо спросила зачем-то ты, тут же почувствовав, что слова были лишними. Ты втянула шею в манере испуганного млекопитающего.

- Раньше, когда тебя ещё не было здесь, мы всё делали вместе с братиком. А с тех пор, как ты у нас поселилась, он не отходит от тебя ни на шаг и всё время говорит о тебе, - нервно разрезая помидоры, проговорила брюнетка, нахмурившись и сосредоточив своё внимание на обрывках воспоминаний, когда Джуничиро сам звал её на кухню для помощи, и как процесс прерывался, когда ей хотелось проявить к брату нежность. А сейчас между ними встало препятствие, с которым она и по совместительству разделяет одну комнату, не имея возможности снова прилечь к брату в кровать и прижаться со спины к нему, ведь рядом с ним сопит невинное и маленькое создание, которое бы Наоми с радостью стёрла в порошок, переполненная ревностью и злобой. Она так просто вторглась в {censored} гнёздышко и беззастенчиво забрала всё внимание братца себе, которое принадлежало исключительно Наоми. Кулак девушки непроизвольно сжался и, отбросив на эмоциях в сторону нож, она стукнула им по столу. - А теперь братик даже не приглашает меня помочь, потому что рядом с ним уже есть ты! - с дрожью в голосе выкрикнула она, сгорбившись и трясясь..

Ты с недоумением смотрела на то, с каким негодованием тряслась девушка, едва сдерживая себя от горьких слёз. Твой взгляд, выражавший тревогу, приобрёл оттенок сочувствия. Наоми всего лишь захлёбывалась в своей обиде, подобно маленькому ребёнку, который, питаемый надеждой ко взрослому человеку, канул в разочаровании, когда ему не дали то, что он привык получать. Такой слабый и беззащитный ребёнок, охваченный своей детской обидой, не мог причинить тебе вреда. Вопреки настороженности, которая держала тебя в своих кандалах, тебе захотелось по-своему успокоить девушку.

- Сегодня должны доделать комнату в общежитии. Когда мне позвонят, я сразу же туда перееду, и тогда всё внимание Джуничиро снова будет твоим, - спокойно проговорила ты, снова взявшись за нарезание овощей, и на минуту повернула лицо в сторону оживлённой девушки, растянув уста в слабой улыбке. - Я больше не буду вам мешать.

- Тогда... будет совсем неплохо, - отвернувшись от тебя, ответила Наоми, надув щёки от лёгкой обиды, почувствовав насмешливые нотки в твоём голосе. Впрочем, она довольно быстро отошла от возмущения, ещё раз прокрутив твои слова, как мёд для уст. В душе Танизаки-младшей появилось мрачное ликование.

Школьница не заметила, что твой голос был насквозь прошит болью. Он не мог пробраться в разум Наоми, который заволок образ любимого брата, однако и ты могла понять её, ведь и твоё сердце билось исключительно для него. Но меньше всего тебе хотелось разрушать их семью своим существованием, поэтому, превозмогая страдания, ты пообещала себе отойти в сторону, хотя ранее сказанные слова не представляли для тебя ничего серьёзного, тебе просто хотелось утешить соседку. Теперь же ты начала со скоростью черепахи осознавать, что так, к твоему огромному сожалению, будет лучше. Твои глаза неожиданно увлажнились. Из-за слёз изображение перед тобой помутнело, поэтому ты допустила просчёт в своих действиях.

- Ай! - воскликнула ты, обхватив пальцами указательный, на котором висела маленькая шкурка, измазанная мазками крови. - Вот же...

- Ох, ты порезалась? - обеспокоенно спросила Наоми, оторвавшись от своего занятия. И, заметив кровь, стекающую по твоему локтю, она снова охнула и ринулась к буфету, в котором хранились все их лекарства. Достав оттуда перекись водорота и бинт, она подбежала к тебе и начала обрабатывать твою рану, прикладывая смоченную ватку к порезу. Танизаки незаметно для себя взволновалась, услышав твой жалобный стон. Ты зажмурила глаза и, закусив нижнюю губу, прожёвывая её внутри, терпела жжение на коже. - Аккуратней надо быть, (Твоё имя)-чан, - смягчившись в лице, сказала с улыбкой Танизаки, завязав бинт на пальце сожительницы.

- Прости, - виновато промолвила ты с опущенной головой, чувствуя странное разливающееся тепло по венам от того, как школьница со всей скрупулёзностью ухаживала за твоей кровоточащей раной. - Я не очень хорошо умею готовить. В приюте не учили...

- Ты жила в приюте, как Ацуши-кун? - глаза Наоми удивлённо распахнулись и загорелись любопытством.

- Да. И там были ужасные условия для проживания. И кормили нас жутко. Это даже жизнью нельзя было назвать, скорее, выживанием, в котором мы боролись за заплесневелый кусочек хлеба. По-настоящему я начала жить только здесь... И готовить я пробую впервые, - призналась ты на одном дыхании.

Страшная боль вернулась в твою голову, пронзая мозг и навевая воспоминания о тяжёлом прошлом, которые словно были вытащены из тяжёлого храма. Сейчас, пока ты находилась в доме Танизаки, всё казалось лишь страшным, давно позабытым сном. Прошлое затуманилось и больше не причиняло той боли, от которой ты бежала и которую пыталась захоронить {censored} ярких впечатлений. Заметив, как Наоми внимательно следит за непрерывным вибрированием в твоих суставах, ты поспешила натянуть на уста слабую улыбку, чтобы рассеять её тревоги.

- Хорошо, что сейчас я живу лучше. И ем теперь нормально. Джуничиро-кун очень вкусно готовит.

- Ну да, ты и поправилась даже, - успокоившись, ответила брюнетка, тепло улыбнувшись, глядя на нынешнюю тебя. А ведь при вашей первой встречи ты выглядела совсем худой и болезненной. - Теперь ты стала по-настоящему красивой. Не удивительно, что братик на тебя так смотрит, - несколько грустно произнесла Наоми, опустив голову.

Ты тоже опустила макушку, скрывая за ниспадающими волосами алеющие щёки. Ты не могла сосредоточить внимание на тоне школьницы, который выражал горечь, ведь эгоистичная натура, которой правила любовь, торжествовала.

- (Твоё имя)-чан, прости меня! - неожиданно воскликнула брюнетка, схватив тебя за руку. - Если бы я знала, что у тебя была такая ужасная жизнь, я бы ни за что не стала выгонять тебя из дома!

- Н-Наоми-чан... - растерянно пролепетала ты одними губами, пятясь назад. - Я... я ведь сама решила уйти...

- Не говори так, (Твоё имя)-чан! - чуть ли не со слезами на глазах яростно запротестовала девушка. - Да, я ревную братика к тебе. Но я готова закрыть глаза на ваше общение, чтобы ты осталась у нас. С моей стороны будет очень грубо выгонять тебя, ты ведь всегда была одна и над тобой издевались, ты не видела хорошей жизни... Я не хочу, чтобы так и дальше продолжалось! - с каждым словом Наоми, кажется, ощущала на себе все страдания, которые пронесла твоя персона на протяжении всей своей нелёгкой жизни. - Прости, что я была так груба с тобой, (Твоё имя)-чан! Я хочу, чтобы ты осталась у нас.

Ты запуталась, потерялась где-то между вымыслом и реальностью, между фантазиями и действительностью. Течение жизни стремительно несло тебя вперёд, не давая времени свыкнуться с происходящим. Удивительная перемена Наоми сбила тебя с толку. Голова закружилась от разворачивающихся событий.

- (Твоё имя)-чан, скажи, а у тебя есть подруги? - не дождавшись твоего ответа, спросила задумчиво Наоми.

- Ну, если быть честной, у меня никогда не было друзей... - замявшись, ответила ты уныло твоя персона, будто стыдясь подобного факта; у Наоми наверняка было много друзей, ведь она сама по себе живая и яркая натура, притягивающая к себе восхищённые взоры, и, должно быть, такой, как она, уместно сейчас посмеяться над твоим провалом.

- Тогда я стану твоей первой подругой! - воодушевлённо произнесла Наоми, к твоему безграничному изумлению, крепче сжав в своих руках твою ладонь. - А потом я получше познакомлю тебя с Харуно-сан, она очень хорошая девушка, правда, думает постоянно о своём коте. Наверное, у них настоящая любовь, прям как у нас с братиком, - хихикнула она. - Мы сможем дружить все вчетвером: ты, я, Харуно-сан и братик. Будет очень здорово!

Совершенное лицо Наоми приблизилось к твоему, из-за чего ты густо покраснела, слыша только своё биение.

- Да, наверное... - тихо произнесла ты, и уголки твоих губ слегка приподнялись.

- Вот увидишь, это будет просто замечательно! - радостно сказала брюнетка и, поддавшись эмоциональному порыву, прижала твоё хрупкое тело к своему. - (Твоё имя)-чан, я действительно буду рада, если мы станем близкими подругами, - добавила спокойно Танизаки, улыбнувшись и ослабив свои объятья, благодаря чему твоя персона смогла вздохнуть.

Ты, уперевшись руками в плечи брюнетки, чуть отстранилась от неё, ошеломлённая столь необычным действием со стороны Танизаки. Но, когда ты оказалась на свободе, тебе захотелось снова обнять Наоми. Призыв, неосознанно подкреплённый признанием, ошеломил. Ты не знала, что с тобой творилось, но тебе захотелось снова нестерпимо поддаться этому соблазну, и ты робко и нерешительно, будто боясь быть отвергнутой, прижалась к Танизаки, которая с радостью приняла тебя в свои объятья.

- Знаешь, Наоми-чан, я, наверное, тоже буду рада, если мы станем подругами, - тихо отозвалась ты, уткнувшись лицом ей в белоснежную рубашку, скрывая выступивший на щеках румянец.

- Вот и отлично! - обрадовалась Танизаки, чувствуя вновь прилив сил и вдохновения. - Тогда давай продолжим готовку? Я научу тебя правильно нарезать овощи, тебе это пригодится с будущим мужем, - заговорщицки подмигнула тебе школьница.

Ты ощутила некоторую опустошённость в душе, когда нежные руки школьницы перестали обвивать тебя. От неё исходило невероятное тепло, будто её внутри истязал жар. В ней будто поселилось само солнышко, которое щедро делилось своим теплом с окружающими. Сердце ходило ходуном и требовало определённости, но одно ты знала точно: теперь, когда двери её души официально открылись для тебя, тебе хотелось быть рядом с ней.

- Наоми, (Твоё имя)-чан, вы уже начали без меня готовить? - спросил Джуничиро, оказавшись около дверного проёма.

- Мы уже закончили, братик, - объявила радостно Наоми, взяв в руки две тарелки с салатами и положила их на стол. - (Твоё имя)-чан, принеси тарелки.

Ты покорно кивнула головой и, взяв табуретку, поставила её рядом с тумбочками, до которых ты не могла дотянуться, и встала на неё, открыв дверцу шкафа. Вытащив оттуда необходимую керамическую посуду, ты ступила на край табуретки и та, пошатнувшись, полетела вниз вместе с тобой. Ты, не издав даже писка, судорожно прижала к себе все тарелки, словно от них зависела твоя жизнь, и, зажмурив глаза, приготовилась впечататься в пол, пока тебя не подхватили сильные мужские руки.

- (Твоё имя)-чан, будь осторожней, - покраснев, предупредил Джуничиро и поспешно поставил твою персону на ноги.

- С-спасибо, - так же растерянно и несколько смущённо поблагодарила ты юношу, заглядевшись на него под его мистическим флёром обаяния.

- Садитесь за стол, пока блюда не испортились! - раздражённо поторопила вас Наоми, заметив, какими влюблёнными взглядами вы смотрели друг на друга.

Придя в себя, вы сели за стол и каждый из вас поторопился перейти к трапезе, чтобы забыть о случившемся и не смотреть друг другу в глаза. Наоми, чувствуя покой на душе, присоединилась к своим сожителям и первая попробовала салат, который сделала твоя персона. Зачерпнув небольшой ложкой овощи, украшенные майонезом и специями, которые ты сама подбирала по интуиции, Танизаки-младшая отправила порцию в рот, тут же ощутив приятный вкус, и довольно промычала.

- Ты молодец, (Твоё имя)-чан, для первого раза у тебя получился очень даже вкусный салат, - с улыбкой сказала девушка своей собеседнице, одобрительно подмигув, чем заставила тебя стушеваться.

- Для первого раза? - изумлённо переспросил Джуничиро, глядя на тебя; ты промолчала, смущённо размешивая салат, превращая его в какую-то непонятную кашицу, и за тебя вступилась школьница.

- А ты не знал, братик? - с ликующей ноткой поинтересовалась Танизаки-младшая. - А я знала! Это значит, что я гораздо ближе к (Твоё имя)-чан, чем ты к ней! - торжественно объявила она и, придвинувшись к тебе, приобняла тебя за плечи. - Ведь близкие подруги должны всё друг о друге знать, верно, (Твоё имя)-чан?

- А-ага... - покорно согласилась ты, вжавшись в стул от такого пристального внимания со стороны Наоми и Джуничиро, который не сводил с тебя удивлённого взгляда.

Ты неожиданно прыснула смехом, пытаясь смешаться и справиться с порхающими внутри бабочками. И даже стало, к удивлению, непонятно, кто же пробудил в тебе столько трепета - Наоми или Джуничиро. После того, как девушка стала всё чаще обнимать тебя и проявлять сестринскую заботу, ты ощущала, как пульс учащается, а сердце пытается прорвать грудную клетку-ловушку и выпрыгнуть наружу к тому, кто так безумно будоражит его. Весь оставшийся день ты провела в странных смятениях, но ты знала одно: семья Танизаки, кажется, плотно засела в твоём сердце.

***

С того дня твои отношения с Наоми улучшились. Даже чересчур. Ведомая ныне каким-то странным порывом, школьница всё время искала повод, чтобы слиться с тобой в тактильном контакте. Впрочем, ты не могла отказать ей; зачастую ты даже не могла понять, кто стоит перед тобой - бесподобный красоты ангел или коварная соблазнительница, грамотно дёргающая за нити. Ты часто поддавалась её обаянию, ловя себя на мысли, что с ней ты испытываешь что-то похожее на тот трепет, который преследовал тебя в присутствии Джуничиро. Её почти болезненная тяга взять тебя за руки, любовно сплетая пальцы, или мурча прижаться к твоей груди, чтобы ты поперебирала её волосы, наводила на странные подозрения. А пока ты определяла, что же руководит младшей Танизаки, которая неусыпно оберегала тебя от чужих взглядов, школьница довольно быстро приняла факт своей ещё одной одержимости - тобой. Она не знала точно, как это возникло, но углубляться в изучения не стала - просто беззаботно наслаждалась возможностью любить одинаково сразу двух людей; её сердце было достаточно большим, чтобы вместить туда столь близких по духу существ. Пожалуй, Наоми даже наслаждалась произведённым эффектом, когда на вопрос, красивая ли она, ты отвечала расплывчато, дико краснея, ища везде подвох и не понимая её. Она же отговаривалась, что просто счастлива слышать от вас с Джуничиро такие слова, потому что вы для неё особенные люди.

Что касается Джуничиро, то она отныне не противилась вашему контакту. Иногда даже способствовала ему, что сильно удивляло вас обоих. Порой, оставаясь наедине после её назойливых подталкиваний, вы просто стояли в ступоре и не приходили себя до того момента, пока кто-то из вас по старой традиции не вспоминал про включенный утюг. Вас обоих смущало поведение школьницы, но никто не решался сказать ей об этом - чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало - а именно чистым и невинным ребёнком вы её и считали. Тему о сближении вы откладывали в другой ящик, не решаясь ворошить его при нездоровой слежке Наоми, хотя оба сходили с ума от того, что вы не могли прикоснуться к друг другу и просто обменивались многозначительными взглядами, от которых бросало то в жар, то в холод. Однажды, пользуясь отсутствием Наоми, ты всё-таки решилась сделать первая шаг. Джуничиро сидел в своей комнате и смотрел телевизор, вольготно расположившись на диване. Ты замерла в дверном проёме, взволнованно покусывая кончик большого пальца.

- Джуничиро-кун, можно я посмотрю с тобой фильм? - осторожно поинтересовалась ты, застенчиво перебирая закованные в замок пальцы.

- Ээ... - рыжеволосый заметно напрягся, но далеко не от отрицательного факта. - К-конечно... Присаживайся, (Твоё имя)-чан, - он услужливо подвинулся, уступая тебе свободное место с самой мягкой подушкой, но ты нашла идею получше: придвинулась к нему, положив макушку на его плечо. Юноша мелко задрожал.

- Я могу сделать... так? Или это слишком нагло с моей стороны?

- Н-нет-нет! - поспешил развеять твои сомнения Танизаки-старший, страшась лишиться долгожданного момента. Он приложил все усилия для того, чтобы расслабиться, лишь бы не волновать тебя и создать комфорт исключительно для твоей персоны. - Ложись так, как тебе удобно...

Тело от одной мысли, что всё это время ему можно было так спокойно лежать рядом с тобой, вспыхнуло и загорелось, как порох. В такой близости от желанного каждой клеткой душой невозможно было спокойно дышать, не то что оставаться безучастным. Джуничиро обмяк и позволил на свой страх и риск себе вольность: обвил одной рукой твоё плечо. Джуничиро чувствовал, что лёгким не хватает кислорода, и от этой жестокой пытки хотелось трусливо сбежать. Но более храброе сердце истошно умоляло остаться на месте и насладиться волшебством мгновения. Ваши обоюдные ощущения множились и разрастались, заполняя каждую часть существа. И сцена в фильме поспособствовала первому шагу: картина романтичного вечера, пара, слившаяся в поцелуе, и прибой моря на фоне. Джуничиро в отличие от тебя покраснел и неловко отвёл взгляд, потянувшись к пульту.

- Наверное, стоит переключить? - на всякий случай спросил он, всё же положив заранее палец на другую кнопку, но ты успела перехватить его руку.

- Не нужно, - прошептала одними губами ты.

Если существовало опьянение обликом, то вы переживали сейчас именно его. Дыхание утяжелилось, став частым и порывистым. Жар пронёсся по телу, ударил в голову и отразился хмельной поволокой в ваших глазах. Не владея собой, вы механически потянулись к друг другу. Губы взаимно раскрылись, открывая новые грани отношений. Джуничиро отложил в сторону пульт и, нащупывая в темноте предметы, обвил рукой твою талию, бережно уложив тебя на лопатки. Он отстранился, вопросительно посмотрел в твои глаза, желая убедиться в правильности действий. И, не встретив там протеста, с радостью захватил в плен твои губы, жадно пробуя их вкус. Руки блуждали, находили и ласкали, пуская по телу электрические импульсы. Ты зарылась пальцами в пышные волосы парня, чуть надавила на его затылок, а затем, когда смущение одержало вверх, отвернулась, оборвав поцелуй.

- Прости... - виновато прошептала ты, получив понимающую улыбку.

А твоя расползающаяся сейчас, наверное, была самой наиглупейшей из возможных.

- Братик, (Твоё имя)?

Голос Наоми, как гром среди ясного неба, заставил вас синхронно вернуться на землю. В глазах Джуничиро отразился небывалый страх. Ты, испуганная, тоже задрожала, как в лихорадке, приготовившись получить порцию криков и ругательств. Неподвижность Наоми напрягала только больше: казалось, что это всего лишь затишье перед бурей, а потом, когда в её мозг неторопливо поступит информация, она разразится диким воплем. Танизаки-старший, путаясь в одеяле, подполз ближе к сестре, намереваясь как-то оправдаться, но та всё равно оставалась на удивление крайне спокойной и даже улыбчивой.

- Я счастлива за вас, братик, правда-правда! - призналась Наоми, радостно захлопав в ладоши. Затем она вдруг сделалась серьёзной, будто её что-то тревожило, какие-то определённые мысли.

- П-почему ты радуешься, Наоми...? - глупо вопросил Джуничиро, огорошенно хлопая глазами.

- Потому что я хотела провести один эксперимент! - снова возрадовалась девушка, лучась энергичностью.

- И... какой же? - с опаской поинтересовался Танизаки-старший, совершенно теряясь в догадках.

- Не волнуйся, братик, ты тоже будешь участвовать в нём, но пока только глазами, - странно хихикнула темноволосая, приложив указательный палец к своим соблазнительно пухлым губам, призывая его молчаливо и терпеливо следить за раскрытием её личной тайны. - Самое время начать, (Твоё имя)-чан!

- Начать что? - внутренне переполошилась ты. С прорвой страхов и сомнений ты не удосужилась сложить один плюс один, предпочтя услышать формулировку из уст сожительницы.

Застыв, как вкопанная, ты ощутила на своих губах ещё одно прикосновение - в этот раз тобой овладели невероятно мягкие, как домашний пирог, уста Наоми, отдающие клубничным привкусом блеска. Глаза Джуничиро неестественно расширились, а челюсть отвисла, обнажая полнейший шок. Ты и сама не сумела расслабиться, поймав задорное настроение Танизаки-младшей, и лишь глупо хлопала ресницами, как фарфоровая кукла по нажатию кнопки на спине. Рыжеволосый, не сумев отвести от вас взгляда, чувствовал, как всё в нём пылает, дрожит и бьётся. Он никогда не чувствовал такой захваченности, хотя первым делом он ощутил полное изумление и стыд, при котором ему хотелось разъединить вас. Он покрепче обхватил спинку кровати, словно на немыслимой скорости нёсся на жутких американских горках в разверзающее жерло пекла. Школьница отстранилась, напоследок проведя кончиком языка по твоим онемевшим губам, и посмотрела в твои глаза, пытаясь прочитать в них истинные эмоции. Ты как раз отмалчивалась, лишь непонятливо раскрывая рот в обрывочных фразах, а твой обескураженный взгляд и поалевшие щёки выдали с потрохами то, что было в тебе скрыто и ранее непонято, пока брюнетка не совершила рывок вперёд.

- Ч-что это было, Наоми?! - опомнившийся Джуничиро первый вскочил с места, как ошпаренный, и взглянул на хитро улыбающуюся сестру, которая походила сейчас не на обычное воплощение ангельской невинности, а на настоящего дьявола в овечьей шкуре.

- (Твоё имя)-чан тоже нравится мне, братик, но и твоему счастью я не хотела мешать. Поэтому я приняла верное решение: разделить её на двоих! - горделиво объявила Наоми, радуясь своей смекалке. - Не смотри на меня так, братик. Мы взрослые и не отягощённые лицемерными стереотипами. Я не хочу отдавать вас друг другу, а сама не учасвствовать в этой идиллии. Братья и сёстры должны всё делить между собой.

- Н-но, но... - Джуничиро даже не находил слов и просто диву давался. - Любовь - это таинство для двоих, Наоми! Я понимаю, что ты ревнуешь меня, но...

- И (Твоё имя)-чан я тоже ревную к тебе, братик, - призналась школьница. - Ну а цитаты про любовь для двоих - это измышления большинства. Индивидуальный выбор никто не отменял. Мы будем едины, это единство и важно, верно? Как ты думаешь, (Твоё имя)-чан?

- Я... ээ... Я испытываю к вам обоим тёплые чувства, но я не знаю точно, насколько дальше я готова зайти с тобой, Наоми-чан... Мы ведь обе девушки и вы... вы же с Джуничиро-куном родственники. Наши отношения будут ненормальны! - протестовала ты, одержимая личными страхами, хотя сейчас в голову удачно пришла мысль, что отношения Наоми и Джуничиро, пока в их жизни не появилась твоя персона, и без того выходили из рамок семейной страндартности.

- Это всё глупые предрассудки, от которых тебе стоит избавиться! Я знаю всё о своём брате, - начала девушка и, приблизившись к рыжеволосому юноше, проникла рукой под его футболку, кокетливо пощекотав его грудную клетку ноготками, вынудив того выпрямиться и издать постыдный стон. - Я могу рассказать тебе всё о нём, если ты захочешь. И взамен узнаю всё и о тебе.

С этими словами её вторая рука, невесомо порхая по твоей талии, резко задрала твою майку так, что ты не успела опомниться, и заплясала на оголённой коже, заставляя тебя извиваться. Поразив саму себя, ты закатила от удовольствия глаза, медленно погружаясь в мучительно-сладкую и вязкую агонию, из которой было невозможно выбраться. "Таинство для двоих?". Похоже, вопреки своей скромной натуре, которой полностью овладел этот маленький дьявол в лице Наоми, готов был рухнуть в греховную пасть, лишь бы только девушка не останавливала свои ласки, как бы стыдно тебе не было за свои развратные реакции. Джуничиро хоть и колебался, но по его тяжёлому дыханию ты определила, что он, кажется, тоже согласен на подобный эксперимент. В конце концов вы оба не могли отказать во многих вещах капризной Наоми...

­